В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Ему бы еще одного помощника, чтобы не засиживался после окончания рабочего дня. Так ему и скажи, типа, не хватает мне тебя, дорогой, ты слишком поздно возвращаешься домой и не уделяешь мне время. Большинство мужчин намеков не понимают, им надо прямо все говорить.
Но в том-то и проблема, что несмотря на полную идиллию в интимном плане, мы с Мурадом все еще очень далеки друг от друга. Я не могу говорить ему такие вещи, мы не настолько близки и открыты друг с другом. Просто Зарина этого не знает, а я не хочу объяснять.
— Так и скажу, — говорю подруге, переводя тему и вообще жалея, что завела ее.
Только расстроилась, а я и так в последнее время на пределе.
Вернувшись домой, захожу к маме в спальню, проверить ее, и увидев, что она дремлет, тихо выхожу, прикрыв за собой дверь.
Подхожу поближе и щелкаю отца и сына, спящих в одинаковых позах, на телефон, а потом тихо ложусь рядом, осторожно прикасаясь губами к нежной щечке малыша, по которому успела соскучиться. Мурад переодел его в чистые штаны с футболкой, вот только носочки забыл и теперь розовые ступни пельмешка так и манят их пощекотать, но я держусь, чтобы не разбудить его.
«Да, ты мой сыночек, — говорю ему мысленно. — Я твоя мама, пельмеш».
Мне все еще не хватает смелости сказать это вслух, но я мечтаю о том, чтобы, пытаясь выговорить мое имя, Амир сказал не Мира, а мама, хоть я и не обращалась к себе в его присутствии этим словом.
Глава 23
Булат Тагиров решил довести меня до убийства. Потому что смиренно терпеть его выходки в последнее время все сложнее и сложнее.
