В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Надо как— то решать эту ситуацию, потому что летать на родину каждые два— три месяца для меня не вариант.
* * *— Самира, ты уже приняла решение? — спрашивает меня отец.
Это наша первая встреча с момента моего ухода из дома и я с жадностью рассматриваю его, отмечая, что седина еще больше украсила его темные волосы и бороду, а морщинки вокруг глаз стали глубже. В груди зреет привычная обида на его бесстрастность. Он не то, что не пытается меня обнять, даже разговаривает, как с одним из своих подчиненных.
— Я же говорила тебе, папа, — говорю мягче, чем собиралась. Нельзя давать слабину, иначе он насядет, почуяв мою слабость. — Я не хочу возвращаться домой. Я уже самостоятельная женщина и не нуждаюсь в том, чтобы меня брал на содержание отец.
— Не говори ерунду! — отмахивается он. — Пока ты не вышла замуж — ты на моей ответственности.
— Именно поэтому я и ушла из дома! Я не хочу замуж, и тем более за того, кого выбрал мне ты!
Голос невольно срывается на высокие ноты и я испуганно оглядываюсь, надеясь, что тетя нас не слышит.
— Я не буду тебя больше никому сватать, только вернись домой, — говорит он мне.
— Тетя Разия — приличная женщина и я никак не могу тебя опозорить, живя в ее доме, — не соглашаюсь я. — И, если хочешь знать, мне здесь намного лучше живется, чем когда— либо у нас дома. Моя дорогая мачеха очень постаралась, чтобы выжить меня, так что же вы теперь зовете обратно?
Отец устало вздыхает, как и каждый раз, когда речь заходит о его жене.
