В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Я резко вытираю ее, злясь на саму себя за эту слабость перед ним, но к моему удивлению, лед на лице этого монстра разбивается, являя наружу вполне человечное выражение.
— Поэтому я и предложил тебе сохранить наш брак, — говорит Мурад. — Я готов смириться с твоим характером ради сына. Тебе всего лишь нужно выполнять свои супружеские обязанности, и кроме того… Я хочу еще детей, Самира. Мой сын заслуживает узнать, каково это — иметь поддержку брата или сестры. Я совершил ошибку, оставив его на чужую опеку и хочу исправить ее, пока не стало слишком поздно и он не вырос с вечно отсутствующим отцом.
— Это шантаж, — все еще не веря, качаю головой.
Мужчина недовольно поджимает губы, глядя на меня, как на дурочку."
"— Это предложение, причем очень щедрое, Самира. Я — тот, кто проигрывает в этой сделке. В конце концов, именно я — тот мужчина, унижать которого тебе доставляло такое удовольствие. Это не дает мне причин желать тебя в жены, но я всегда был добр к тебе.
— Явно не играть роль удобной жены! Да я даже…
Мою речь, полную возмущения и злобы прерывает пельмеш, который, проснувшись от нашего эмоционального разговора, испуганно смотрит на отца и заходится громким плачем.
— Т-с-с… Все хорошо, мой маленький, не плачь, — тут же подхватываю его на руки, бросая яростный взгляд на Мурада, который протягивает руку к спинке ребенка и резко отворачиваясь, чтобы он не трогал его.
— Самира, — недовольно рычит придурок, но я игнорирую его, направляясь с малышом к выходу.
— Сейчас Мира тебя покормит, мой сладкий! — приговариваю, качая пельмешка. — Плохой папа напугал тебя, да?
— Самира, я тебе покажу, кто тут плохой! — кричит мне вслед Мурад.
Но плевать я на него хотела. Такие мерзавцы не заслуживают хорошего отношения к себе.
Глава 19
— Ну как, поговорил с ней? — спрашивает мама тем же вечером и я, едва успевший остыть, снова начинаю злиться.
— Поговорил, — не без сарказма отвечаю матери. — И оказался облит словесными помоями.
— Что? Почему? Может ты неправильно выразил свои мысли? — озабоченно хмурится она.
— Все я понятно объяснил. Просто у кого-то слишком высокое мнение о себе.
