В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
— Черт возьми, Самира, да можешь ты на меня посмотреть?
— Не смей хватать меня! — вырываю свою руку из его хватки, зло оборачиваясь.
«Да, Мира, злись! Питай свою ярость, она не даст тебе стать мямлящей трусихой».
Мурад выглядит раздраженным, но какое он имеет право сердиться на меня?
— Да что с тобой не так!? — рявкает он. — Или ты специально провоцируешь меня?
— Ну что я могу поделать, если тебя все кругом провоцирует, неврастеник?
— Самира! — рявкает он, делая шаг ко мне.
— Не кричи на меня! Амир спит в соседней комнате, если помнишь.
— А у нас прекрасная шумоизоляция, — язвит мужчина, надвигаясь на меня. — И это очень кстати, потому что из-за твоего истеричного характера ссориться мы будем часто, судя по всему.
— Это у меня истеричный характер!? — возмущаюсь, отступая назад и чувствуя, как внутри все трепещет от смеси тревоги и — вот ужас! — предвкушения.
Потому что мои чувства меняют направление и я теперь вижу перед собой того Мурада, который дотронулся до меня в своем кабинете и одним мимолетным прикосновением сделал то, что не удавалось ни одному мужчине.
— Да, у тебя! — рычит он, делая еще один шаг вперед, пока мои ноги не упираются в кровать. — И видимо, это ничем не исправить, так что придется мне смириться или попытаться просто заткнуть тебе рот, потому что ты достала уже предъявлять претензии за каждое мое слово!"
"А в следующий момент происходит то, чего никто из нас не ожидал: Мурад прижимается к моим губам агрессивным поцелуем, а мое полотенце, не удержавшись на теле, падает вниз, оставляя меня совершенно голой.
* * *Своим острым языком эта злючка только раззадоривает меня, так что все мои сомнения сметает в сторону в тот же миг, как оказавшись в моей — нашей — спальне она открывает свой рот, чтобы вылить на меня поток непонятных претензий.
Я, наконец, впиваюсь в ее пухлые губы своими, без прелюдий, без секунды промедления, и не могу сдержать вздох прямо в ее рот, когда в моих руках оказывается обнаженная женщина, ведь ее полотенце упало нам под ноги.
— Да подожди же ты! — тяжело дыша, отталкивает она меня, быстро наклоняясь за полотенцем и снова прикрываясь.
У меня же все в глазах плывет хоть и от мимолетного, но жадного взгляда на ее тело, такое же аппетитное, как я себе представлял.
