В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Идиотка! Мало того, что выставила себя чуть ли не озабоченной нимфоманкой, так еще и продолжить готова в том же духе. И с кем?! С Мурадом! С этим невыносимым, высокомерным мужланом, который не преминет использовать это против меня и поиздеваться.
— Заснул, — шепчет он в мои волосы, запуская руку под подол пижамной рубашки и накрывая голую кожу живота, отчего у меня по спине бежит табун мурашек. — Ты тоже ложись в кровать, Самира.
— Тогда отпусти меня, — напоминаю я, когда он даже с места не двигается после своего указания.
Хватка Мурада на мне лишь усиливается и он издает тихий рык, прежде чем впиться ртом в мою шею, оставляя пульсирующую метку, и я не могу сдержать стон, что мигом приводит меня в ужас и я с силой отталкиваюсь от него.
— Прекрати, Мурад, я хочу спать, — ворчу, не глядя на него, и забравшись в постель, отодвигаюсь к противоположному краю.
Мурад бормочет что-то себе под нос, и через несколько секунд я слышу, как за ним закрывается дверь ванной. Лежу, сжавшись, как пружина, и когда он возвращается менее, чем через пять минут, усиленно делаю вид, что в этой кровати я одна.
— Ты просто дьявольское наказание, Самира, — говорит Мурад мне на ухо, прикусывая мочку.
— А ты озабоченный, — фыркаю в ответ, словно он своими словами нажал на переключатель.
Это, наверное, уже инстинкт. Он бьет словами — я бью в ответ. И вроде беззлобно, но все равно не промолчать.
— Будь я озабоченным, то наплевал бы на твое состояние и снова подмял бы под себя, — усмехается он, жадно скользя губами по открытым участкам моей кожи, отчего я выгибаюсь и почти перестаю дышать.
— Тогда ты мазохист, потому что, целуя меня без надежды на продолжение, ты явно не облегчаешь свое состояние, — улыбаюсь я, потому что сдерживаться уже невозможно.
— Ну точно наказание! — ворчит он, резко прижимаясь губами к моим губам в жестком поцелуе и так же внезапно отстраняясь. — Все, спи.
Мурад отпускает меня и перекатывается на свою сторону кровати, прерывисто дыша, а я получаю удовольствие от того состояния, до которого довела его, чувствуя, наконец, то, чего никогда не чувствовала в отношении него раньше — собственную власть. Может, я и не особо ему нравлюсь, но он точно хочет меня.
