Улыбка на лице переплетается с решительностью, когда я рассматриваю рисунок брачной татуировки на своем запястье. Оно точно так же буквально минуту назад украшало и мою ручку, но теперь я не могу себе этого позволить. Дракон важно избавляет нас от этой досадной печати — мне нужно объяснения, лорд-ректор....
— Может, к лекарю? — предложил он самый правильный вариант.
— Неси, говорю, — драконицей рыкнула Мишель. — Или я сама тебя понесу.
— Ладно, — прижав к себе явно невменяемую Ривз, он поднялся со стула. — До завтра, — буркнул в беспокойстве и понёс её на выход.
— Бастиан, нет, не оставляй их одних, — возмутилась матушка, глядя вслед уходящему опаловому с Мишель на руках.
Я же смотрел на Изольду, которая разыгрывала какую-то пантомиму. Помотала рукой над своим фужером, сделала вид, что пьёт, покрутила пальцем вокруг виска и указала сначала на выход, потом на матушку.
— Бастиан, останови их, — в отчаянии потребовала родительница."
"— Я провожу вас к себе, — ровно произнёс я.
Беспокойство за Мишель снедало изнутри, но я знал, что Винсент о ней позаботится. Сейчас мне нужно разобраться с распоясавшейся матерью.
— Ты действительно собираешься оставить их одних? — продолжала причитать она, когда мы вошли в прихожую моего дома из портала.
— Что в этом особенного? — невозмутимо отвечал я уже десятый раз подряд.
— Господин Рубирим, — тихо позвала Изольда. — Хочу поблагодарить вас за гостеприимство. Завтра после обеда я планирую отправиться обратно в родовое имение.
— Мы проводим вас до вокзала, — заверил её, мысленно обрадовавшись, что эта проблема решилась сама по себе.
Либо это уже Мишель провела разъяснительную беседу, но главное — результат.
Изольда двинулась вглубь дома, чтобы подняться к себе.
— Ты не должен оставлять Мишель с ним. Ты должен забрать её себе!
— Гнездо не предполагает соперничества, мама, — напомнил я, хитро улыбнувшись. — Но не переживай, сегодня я отправлюсь к Винсенту.
Щёлкнув пальцами, я извлёк из подпространства брачный браслет друга.
— Совсем забыл, что он у меня. Надо отдать.
— Бастиан! — матушка вцепилась в моё запястье, повисла на руке, теперь не намеренная никуда отпускать. — Одумайся! Я же сказала, не стоит спешить.
— Поэтому ты осаждаешь меня с невестами последние годы?
— Я… я больше не буду, обещаю! Просто не делай этого! — в расстройстве она притопнула ногой.
— Хорошо, мы не будем спешить с браком. Если ты действительно дашь слово, что больше не станешь вмешиваться в мою жизнь.
— Я же тебе добра желаю.
— Значит, должна принимать таким, какой я есть, — осклабился, наблюдая, как в глубине бордовых глаз матери идёт внутренняя борьба.
