Автор
Варя узнает, что беременна от нового мужчины — Тимофея Исаева, о котором она не может позаботиться. Его неприятие к ней и старшей сестре — главной причиной ее страха — делает ситуацию еще более сложной. Она стремится скрыть это от всех, особенно Тимофея, чтобы избежать его ненависти и разрыва семейства....
– Нет, – снова пытаюсь встать, и он ловит меня за талию, удерживая в этом положении.
Его руки на моей талии! Это сродни шоку!
– Меня тошнит, я не могу ехать в машине, – даже не понимаю, как это говорю, на автомате как-то, ведь меня просто глушит его близость. Я будто в космос попала без скафандра. Чистый вакуум.
– Мля! – выругавшись, Тимофей отступает и шарит рукой в кармане. – Держи, это поможет, – протягивает мне полоску жвачки в серебряной упаковке.
Но мне вновь приходится его разочаровать.
– Не могу шевать, – отвечаю, да еще и с возвратившимся от волнения от его близости дефектом. – Могу ешть только мягкую пишу.
От разочарования в себе могу лишь молчать и изучать изогнутые изломы в асфальте… Я полный ноль во всем. Абсолютная неудачница.
Тимофей
– На мягкой пище ты далеко не уедешь, – говорю то, что должен, хоть и не испытываю заботы об этом полуребенке.
"Интересно, какой у нее срок? На языке формируется закономерный вопрос про аборт. Но понимаю, что даже для меня это будет слишком.
Спросить эту зеленую измученную лягушку об этом – значит попросту добить ее.
Убогая родственница, оказывается, полная коробка проблем. И есть не может нормально, и на транспорте ехать. И вот что с ней делать, спрашивается? Что мне конкретно делать с этим грузом? Свалилась как снег на голову.
Ладно, хрен-то с ним! Дотащу ее до дома и избавлюсь от ноши.
– Вставай, – протягиваю руку, и перепуганные глазищи снова смотрят на меня как на монстра. Чего она боится? Разве я такой страшный или сделал ей что-то гадкое? Мог бы и мимо проехать…
– Зачем?
– Домой тебя понесу. На машине ехать не можешь, идти, как я понимаю, тоже.
– Я могу, не надо меня нести, – боевая мышь пытается встать, опираясь на сиденье, но слабые руки подводят, и она валится назад.
Ерошу волосы от нервов и нетерпения, смешивающихся со злостью и растерянностью в едкий коктейль. Он несется по венам, разливается. Я не понимаю, что делать в этой ситуации, кроме как помочь ей. Это-то и ломает. Я же обещал себе избавляться от родственниц, а сам…"
