Автор
Варя узнает, что беременна от нового мужчины — Тимофея Исаева, о котором она не может позаботиться. Его неприятие к ней и старшей сестре — главной причиной ее страха — делает ситуацию еще более сложной. Она стремится скрыть это от всех, особенно Тимофея, чтобы избежать его ненависти и разрыва семейства....
Таким нужна покорная жена, мечтающая плодить детишек, этакая дойная корова, неспособная ни на что другое.
– Ты думаешь, я такая? – с обидой смотрю на сестру.
Эляна лишь покровительственно закатывает глаза, всплеснув руками.
– Да господи боже, Варя! Просто некоторые не могут иметь детей по состоянию здоровья, но очень хотят. Такому человеку неважно, что он не является настоящим отцом. Он будет о тебе заботиться, Варя. И о твоем ребенке.
– Почему мне кажется, что ты говоришь о ком-то конкретном?
– Потому что я знаю такого человека, – поднимает подбородок, как будто гордится этим достижением.
Ужасная догадка приходит сама по себе.
– Эляна, давно ты задумала выдать меня замуж за какого-нибудь друга мужа? – Глупо моргаю глазами. Горло сохнет, что-то нехорошее зреет в голове от слов сестры. Чувствую себя пешкой в разыгранной ею шахматной партии.
– Варя, какая разница? Ты сама подумай, это выход, – продолжает она.
Напрягаю память, подняв руку и почесывая лоб.
– Нет, гости приходят часто, я не запоминала имена, – признаюсь честно.
«И все они были намного старше меня…»
– Ну Варя, он такой, представительный, – упрекает за забывчивость, – слушай… Поедем отсюда. Здесь нам нечего делать. Поговорим нормально дома. Ты, главное, не распространяйся там, скрывай… Не надо пока, чтобы кто-то знал про твое положение.
Киваю как болванчик, одобряя идею сестры. Хочется убраться из кабинета, по-детски притвориться, что проблемы нет. Хоть на чуть-чуть, хоть на этот вечер.
Сяду в своей комнате, подумаю, что делать дальше, позвоню Асе. У подруги, конечно, и своих проблем хватает. Мы проучились вместе первый курс, и она была единственной, кто из группы подружился со мной.
Но на лето она уехала к маме в Липецк, чтобы помогать ей в цветочном ларьке на рынке, и связь мы поддерживали только по телефону, что, конечно, не сравнить с общением вживую.
А в доме меня не приняли. Павел Петрович относился снисходительно, просто не замечал по большому счету, обслуживающий персонал делал свою работу. Часто приходящая с визитом мать Павла Петровича, бодрая старушка, требовавшая называть себя исключительно Нонной, невзлюбила Эляну, и мне тоже перепало ее высокомерного пренебрежения.
