– Я сам! – отрезал Егор, подхватывая жену на руки и спускаясь вниз.
Вдвоем они натянули на Марину сапоги и куртку, и Егор вынес ее во двор, бережно усадив на заднее сиденье «Хаммера» и поцеловав в губы:
– Развлекайся, любимая.
Хохол плюхнулся вперед, кивнул Юрке:
– В офис? – переспросил водитель, и Коваль обрадовалась:
– Молоток, Юрец, поехали в офис!
Хохол недовольно поморщился:
– Это мы так погулять поехали? Не знал, что у вас в офисе прогулочная зона!
– Я ненадолго, – успокоила она, – только с Розаном поздороваюсь и посмотрю, как там вообще.
– А потом окажется, что там бедлам, что «подкрышные» посылают Дрозда на хрен и еще дальше, так что Марина Викторовна кинется сразу порядки наводить и строить всех под линейку, – подхватил Юрка. – И накрылась ваша прогулка, Хохол. Сколько раз было…
– Я не пойму – сейчас кто-то что-то сказал или мне послышалось? – спокойно спросила Коваль, и Хохол фыркнул, глядя, как съежился за рулем посмевший несанкционированно открыть рот Юрка. – Значит, послышалось. Дай мне сигарету.
Закурив, Марина отвернулась к окну и стала смотреть на дорогу. Эх, как же ей хотелось самой сесть сейчас за руль и поддать газу, как бывало раньше, нестись по трассе и не думать ни о чем! Увы, этим мечтам не суждено было сбыться, как это ни прискорбно…
Словно поймав ее мысль, Хохол повернулся с переднего сиденья и сказал:
– Не переживайте, Марина Викторовна, вы еще прокатите меня с ветерком.
– Помечтай! – насмешливо откликнулась Марина, глядя в окно.
– И помечтаю, что мне!
В офис телохранитель занес ее на руках – с таким видом, словно в его жизни нет ничего приятнее. Глаза сидящего в Маринином кабинете Розана стали похожи на два блюдца, когда он увидел процессию. Вскочив, он кинулся к ним, выхватил хозяйку из рук Хохла и закружился по кабинету, целуя ее куда придется.
– Пусти меня, голова кружится уже! – завизжала Коваль, отбиваясь.
– Горе мое, ну, наконец-то! Я заждался – когда, думаю, приедет моя стервозная бабенка и начнет грузить меня?
– А уже есть, за что грузить? – поинтересовалась Марина, оказавшись наконец в кресле за столом.
– Не знаешь, что ли? Твой приятель, отваливший нам сто семьдесят, опять борзометр включил и бабки платить отказался наотрез.
– Ну, песец! – озверела Коваль, хватая со стола пачку розановских сигарет и закуривая вонючую «Тройку».