За воротами засигналила машина, охранник открыл, и во двор ворвался «Чероки» Розана. Он сам выпрыгнул из-за руля и открыл багажник, выбросив на землю злополучного ресторатора с закованными руками. Тот моментально просек ситуацию и пополз к Марине, ткнувшись лбом в ее ноги, укрытые пледом:
– Простите меня, Марина Викторовна!
– Хорошее начало! – усмехнулась она. – Еще что скажешь?
– Я… я… люблю вас! – выпалил обнаглевший коммерс, подняв на Марину глаза, полные страсти.
Грянул такой хохот, что, казалось, у коттеджа с крыши шифер полетит, ржали все – от охраны на воротах до Розана и Хохла. Коваль переждала этот бедлам, прикурила сигарету, а потом спросила, глядя в глаза влюбленного придурка:
– И что ты хочешь от меня?
– Я готов быть кем угодно, только чтобы рядом с вами…
– Ага. Ну, разочарую немного – этого добра у меня и без тебя хватает.
– Они не любят вас так, как я.
– А это еще вопрос! – усмехнулась Марина, коротко глянув на Хохла. – Так я не пойму, к чему весь цирк? К деньгам, которые ты мне опять должен?
– При чем тут деньги? – возмутился он. – Я не шучу – в тот день, когда я впервые вас увидел, я понял, что всю жизнь искал такую женщину. Я готов все положить к вашим ногам за одно только слово…
Опять заржали пацаны, откровенно издеваясь над бедным мужиком – где это видано, чтобы какой-то коммерс разевал варежку на Наковальню!
– Ты серьезно болен, придурок! Лечиться надо, а то не по себе сук рубишь! – проговорил сквозь смех Розан.
– Помолчи! – приказала Марина, и Розан заткнулся. – Так, значит, вот она какая, любовь-то! А я-то думаю, чего это ты мне деньги не отдаешь, а ты просто повод для встречи искал?
– А как еще я мог бы увидеть вас? – резонно поинтересовался коммерс.
– Логично, – согласно кивнула она. – И как тебя зовут?
– Игорь, но друзья называют Гариком.
– Понятно. Так вот, Гарик, к вопросу о деньгах мы возвращаться больше не станем, да? У меня совершенно нет настроения устраивать кровавые сцены, поэтому ты сейчас тихо-мирно садишься в машину и едешь домой, достаешь там… ну, что я тебе объясняю, и сам ведь все помнишь! – сказала Коваль, потягиваясь. – А про любовь… я не думаю, что похожа на женщину, которую способен заинтересовать такой козел, как ты.
Хохол фыркнул в кулак у нее за спиной, а бедный Гарик едва не плакал от этих слов.