И вот уже язык, оставив влажный теплый след на животе, погрузился в углубление пупка, то вдавливая, то отпуская кожу. Горячая волна прокатилась до самых кончиков ее пальцев. Рослин затрепетала всем телом. Она обхватила руками его голову, силясь притянуть его для поцелуя. Но он продолжал действовать по своему разумению, вновь занявшись ее грудью. И как! И без того вышедшие уже из-под контроля страсти и вовсе лишили ее рассудка. Спина девушки выгнулась, живот вибрировал. Упереться им в его грудь казалось ей сейчас страшно необходимым. Чего она жаждет, Рослин, конечно, не представляла, но инстинктивно ощущала, что должно произойти еще что-то, то, к чему рвется бушующее у нее в груди пламя.
Это была уже непреодолимая, неистовая тяга к мужчине. Но Энтони вдруг замер. И лишь убедившись, что продолжает владеть своими чувствами, он ответил на ее призыв. Теперь быстрые и горячие поцелуи проделывали тропинку к ее уху. О, воздействие этой ласки было необычайно сильным! Рослин вскинулась всем телом, чуть не сбросив Энтони. Она затрепетала, испытывая странное, незнакомое желание нанизать себя на него.
Если вся плоть Рослин была распалена сейчас вожделением, то в греховной части и вовсе бушевало адское пламя. Когда нечто впервые прикоснулось к нему, тело ее начало действовать как бы само по себе, ища чего-то страшно необходимого для этой своей греховной части. И это удалось. Рослин почувствовала, как нечто входит в нее, заполняя образовавшуюся вдруг мучительную пустоту. Ощущение сбывающихся желаний заставило рвануться навстречу. Она обвила Энтони ногами, ликуя оттого, что наконец может хоть как-то влиять на происходящее. Больше уж она его от себя не отпустит! А давление чего-то входящего в нее нарастало и нарастало, усиливалось, пока вдруг не исчезло после подобия какого-то хлопка у нее внутри, уступив место новому неистовому наслаждению. Спало и мучившее ее напряжение, хотя не до конца.
А Энтони вновь целовал ее горячо, с такой же ненасытной страстью, которая бушевала и в ней самой. Руки его железными оковами сдерживали ее, ограничивая движения. Сам он, однако, двигаться не переставал, и эти совершаемые им движения вызывали в ней жгучую потребность ответить. Обострившиеся до предела чувства кипели в Рослин, рвались наружу и наконец будто взорвались, бросив ее в блаженное забытье. То, что через мгновение на нее бессильно упал и опустошенный Энтони, она уже не поняла."
"Он и правда ощущал себя таким слабым, что секунду-другую даже головой не мог пошевельнуть. В который раз со времени знакомства с Рослин он подумал, что ничего подобного до сих пор не испытывал ни с одной женщиной. Захотелось сказать это и ей, но он быстро убедился, что воспринимать слова Рослин сейчас не в состоянии.