В этот миг Нике показалось, что мужчина потерял равновесие, как недавно потерял его Ван дер Меер, и сейчас случится непоправимое — на глазах у всех нувориш сверзится со стула и станет посмешищем.
С небывалой скоростью девушка схватила его за отложную широкую манжету рукава полукафтана и потянула на себя. Прихваченное с тканью тончайшее кружево не выдержало, лопнув под пальцами.
По вопросительному взгляду Ван дер Ваала Ника поняла, что ошиблась — падать он не собирался. Поспешно отняла руку. Увидев разорванное кружево, покраснела до корней волос. Испытывая неловкость, тряхнула головой.
Один кончик шарфа, спрятанный под чалму, выскользнул и упал на грудь, угрожая разрушить кружевную конструкцию. Девушка подхватила конец шарфа, возвращая на место, заправляя под головной убор. Провела ладонями по пылающим щекам и повлажневшей шее:
— Простите. Показалось, что вы падаете.
— Я понял, — улыбнулся мужчина, следуя глазами за её руками. — Если бы подобное случилось, вы бы меня не удержали.
— Я бы попыталась, — в ответ улыбнулась Ника, бегло осматривая зал, заметил ли кто её оплошность.
Наклонившись к брату, Виллемина слушала, что говорит Алан. Кэптен смотрел на шкаф-витрину, присматриваясь к кондитерским изделиям и напиткам с явным намерением предложить что-нибудь красавице-собеседнице за счёт заведения.
— Вы сказали фантасмагория? — вернул её в действительность Ван дер Ваал. — Не совсем понял вас.
— Мои фантазии, — искала девушка на стойке куда-то закатившийся карандаш. — Точнее, нагромождение причудливых образов и видений.
Она не могла в точности описать, что изобразила на картинах. На них написано всё, что она испытывала в порыве творческого вдохновения.
Мысленно возведя барьер от отвлекающих звуков внешнего мира, уйдя в себя, слушала звенящую тишину.
Видела ночное небо, звёзды, млечный путь, переплетение диковинных цветов.
Смотрела на Землю чужими глазами, будто из космоса. Вон Европа, Аравийский полуостров, Северная Африка, Атлантический океан.
Помнила, как выглядит планета на карте мира. Её мира — потерянного и до слёз родного.
Смешивала краски, накладывала мазки, писала.
Могла написать всем понятный пейзаж с мельницей или модный в этом времени натюрморт с цветами и фруктами, но не написала.
Не предполагала, что кому-то будет интересно вникать в её фантазии?
Сидевший у стойки бара мужчина не ушёл ожидать заказ за свой столик, вёл с ней разговор, а она не знала, стоит ли продолжать его с тем, кто отнимает у неё надежду на счастье.
— Занимательные у вас фантазии, госпожа Руз, — усмехнулся Ван дер Ваал.
— А у вас? Какие фантазии у вас? — отзеркалила его насмешливый тон.
На его вопросительный взор, ответила:
— В каждой картине человек видит что-то своё, понятное ему одному.