Если бы Ника знала, что будет такой наплыв посетителей, то наняла бы в помощь несколько женщин. Теперь об этом думать поздно.
Девушка заглянула в кладовые, полистала свою тетрадь с рецептами:
— Делаем горячие бутерброды и мясную тарелку из нескольких сортов копчёных колбас, солёной грудинки, вяленого мяса и сыра. Ставим в центр соусник с оливками и нарезанными дольками солёными огурцами. По запросу готовим омлет из двух яиц с молоком и беконом, складываем его пополам, кладём на тарелку, плюс парочку гренок и… — решительно захлопнула тетрадь, — посыпаем зеленью. Первым делом шаманим блюда для витрины! — сообщила громко, высчитывая в уме стоимость новых блюд.
— Гренки обжарить в масле с чесноком? — уточнила Хенни, сглатывая слюну.
— Без чеснока, — ответила Ника.
Заметив, что в кухню вошла госпожа Маргрит, Хенни испуганно заозиралась:
— Без него, — подтвердила женщина, с ходу поняв, о ком идёт речь.
Молча повязала передник поверх своего чёрного кружевного, надела нарукавники и стала к разделочному столу.
— Жакуя в клетке закрыли? Не улетит? — спросила Ника, становясь рядом с госпожой Маргрит, принимаясь за работу.
— Закрыла и клетку, и окно, — улыбнулась мама, тронутая заботой дочери. Светилась от счастья, искренне радуясь возвращению блудного питомца. — Новых слов нахватался, негодник. Сквернословит. Пока купался, обругал меня несчётное количество раз. Съел всё, что дала.
— Изголодался, бедолага, — усмехнулась Ника. — Отощал на вольных хлебах.
Женщина не ответила.
— Как справляется Ван дер Меер? — спросила девушка, ставя на стул корзину с яйцами. Позвала Тёклу: — Пожалуйста, перемой все яйца.
— Справляется, — ответила госпожа Маргрит, выбирая нож.
Ника так и не придумала, как помирить её с господином губернатором. Тот покинул кофейню вместе с компанией, в которой провёл не один час.
«Не в последний раз пришёл», — успокоила девушка свою совесть.
— О чём ты разговаривала с Ван дер Ваалом? — спросила мама, не отвлекаясь от нарезания колбасы и сыра.
— Об искусстве, — отмахнулась Ника. Оказывается, только слепой не заметил её беседы с нуворишем.
— Ему понравились твои картины?
— Он от них в полном восторге, — не сдержала едкий смешок.
— Он ничего не говорил о моём доме? — спросила госпожа Маргрит, засматриваясь на улыбавшуюся дочь.
— Богатый. Молодой. Вдовец, — будто разговаривала с собой.
— Ваш ровесник или немного старше, — глянула Ника на задумчиво смотревшую на неё женщину.
— Его старший сын на три года моложе Якоба, — госпожа Маргрит погрустнела, поджала губы.
Девушка промолчала — ей нет дела до сына нувориша, как и до него самого.
— И отец заботливый, — тихо проговорила мама.