— Читала, — серьёзно ответила Ника. — Ты уверена, что хочешь этого?
Хенни замотала головой.
Девушка взяла её за руку, погладила:
— Повторяю ещё раз — никто не виноват. Это несчастный случай. Поняла?
Хенни кивнула, и Ника заговорила с ней, как с малолетним ребёнком:
— Ты должна помнить, что о моей ссоре с госпожой Маргрит следует молчать. Если ты где-нибудь кому-нибудь обмолвишься о своём вмешательстве, то, кто знает, как может повернуться дело. Мы с тобой нашли её уже мёртвой. Мама упала неудачно. Согласись, что скамья стоит в неудобном месте, все за неё цепляются. Постоянно слышу, как бренчат вёдра.
— Мешаются, — вздохнула Хенни, всхлипнув.
— Госпожа Маргрит была хорошей хозяйкой и мамой, — твердила Ника.
— Да, хорошая были хозяйка, — Хенни сгорбилась и зашмыгала носом. — Бедная госпожа Маргрит, как же не вовремя они преставились.
— Не вовремя, — согласилась девушка.
Тётушка Филиппина начала действовать без промедления. На голову ниже упокоившейся госпожи Маргрит, похожая на пивной бочонок, она успевала повсюду. Несмотря на свои обширные формы, неуклюжей не выглядела.
Не менее сотни раз она сходила на кухню, чтобы узнать, как идёт подготовка к поминальному обеду, заглянула во все кастрюли и отведала все блюда.
Всякий раз проходя мимо племянницы, не забывала прилюдно обнять её, заглянуть в глаза, вытереть на лице той несуществующую слезу, напомнить, что всё в нашей земной жизни изменчиво и преходяще.
Не забывала обойти по кругу всех скорбящих, справиться о самочувствии, спросить, не надобно ли кому чего.
Натолкнувшись в коридоре на Лину с клеткой, в которой сидел нахохлившийся Жакуй, тут же распорядилась:
— Унеси его назад в покой, чтобы я его тут больше не видела.
— Позвольте немного постоять с ним на крыльце, — с мольбой в голосе попросила Лина. — Уж больно погода хорошая. Мы тихонько.
Тётушка Филиппина с сомнением посмотрела на попугая:
— Тихонько он не умеет. Надлежит как можно быстрее избавиться от сей бесполезной птицы.
— Госпожа Маргрит любили его. Он хороший, — сникла прислуга.
— Не стой на проходе, мешаешь. Иди, — тётушка Филиппина подтолкнула Лину к лестнице. — И немедля возвращайся в кухню. Рук не хватает, а ты с птицей возишься. Под ноги смотри, а то сверзишься, как… — она не договорила, перекрестилась и прошептала: — В моём доме лестницы не такие крутые. Или такие же?
Жакуй встрепенулся, вытянул шею и наклонил голову.
— Ну-ка юбку подними, красотка, ножки мне покажи, — проговорил скрипучим, тягучим голосом. — Ишь, какая сладенькая, — рассмеялся старческим смехом.
— Тьфу, антихрист! — отшатнулась от него женщина. — Господь всевидящий, как есть антихрист. Неси его с глаз моих долой.