Только продажа вина на розлив сможет в короткий промежуток времени вернуть вложенные нами средства.
— В насколько короткий? — уточнила Ника.
— Три — пять месяцев, — без колебаний заявил компаньон.
Девушка молчала, сознавая, что и здесь он прав. Ничто так стремительно не окупается, как продажа спиртного. Тяжело вздохнула:
— Остаётся взять в аренду второй этаж, сделать там ремонт, заселить смазливыми девицами лёгкого поведения и — вуаля! — Ника театрально взмахнула руками в пригласительном жесте, широко улыбнулась, закатила глаза, изображая миг блаженства. Продолжать не стала. Сбросила с лица игривую маску: — Хочешь рюмочную — пожалуйста! Но в другом месте и без меня.
В дверь стукнули — она распахнулась. Вошла Хенни:
— Ваш чай, хозяйка, со слоёным пряником, — внесла поднос.
— Как ведёт себя Жакуй? — спросила Ника, выставляя на стол лакомство.
— Госпожа Маргрит его кормят.
— Он ест медовик? — удивилась Ника. — Ему же нельзя. В его меню мучные изделия не заявлены.
— Хватает всё подряд, — с воодушевлением продолжила Хенни. — Сейчас ест мясо с овощами. Так смешно смотреть, — захихикала она. — Отщипывает по маленькому кусочку, катает на языке и глотает.
— Молчит. Рот же занят.
— Вот, — Ника подняла палец, копируя жест мамы. — Еда — единственный действенный способ заткнуть клюв болтливой птице.
— Я верно понял, что Жакуй нашёл новый дом? Он остаётся? — спросил Кэптен.
— Остаётся, — заторопилась Хенни к выходу. — Госпожа Маргрит с ним договорились. Только, господин Ван дер Меер, я не поняла, спать ему надлежит в коробе или оставить сидеть на спинке стула? Я цепочку привяжу, чтоб в камин ненароком не залетел.
— Посадите его в короб. Так будет надёжнее.
Хенни ушла, предупредив, что в коридоре на стене оставила горящую свечу.
— Надеюсь, у мамы не будет почесухи. — На вопросительный взор компаньона, пояснила: — У неё на шерсть котов и собак повышенная чувствительность. Не хочется, чтобы и птицы вошли в чёрный список.
— Вкусно, — Адриан указал глазами на медовик. — Я не слишком люблю сладкое, но этот пряник мне понравился.
— Медовик — это торт, — заметила Ника. — Если бы мы стали есть его завтра, он был бы ещё вкуснее.
— Какую картину писать собралась? — перешёл мужчина к новой теме разговора.
— Пока не знаю. Надо подумать.
— Лучше поразмысли о моём предложении, — попросил Кэптен.
Девушка глянула на него исподлобья:
— Не уговаривай. Рюмочной в кофейне не будет.
— Как скажешь, компаньонка, — взял трость, оставленную у этажерки.
