— Мне пора, — направилась к крыльцу, где в кресле сидела заснувшая госпожа Лейфде.
Служанка с вязанием в руках расположилась чуть поодаль.
Оставленный Бадди снова зашёлся лаем.
— Что рисуешь? — спросила Ника, поспешно сворачивая к мольберту.
— Не смотри! — догнал её встревоженный голос Дэниэла. — Я ещё не закончил!
Ника встала перед мольбертом, мельком отметив небольшой загрунтованный холст на подрамнике, покупка которого в нынешнем времени обходилась довольно дорого, на низком столике испачканную тряпку, кисти, палитру со смешанными красками, отставленный табурет.
Засмотрелась на почти законченную картину. Задумалась.
Подивилась безудержной фантазии Дэниэла, полёту его мысли, порыву души.
Большинству произведение показалось бы странным, но не Нике.
Видела исполненный в воздушной перспективе пейзаж глазами Дэниэла. Противопоставление ближнего и дальнего, пространственный контраст, взгляд вдаль. Необычно, смело, притягательно.
Видела город с высоты птичьего полёта — похоже, Зволле, — где, выступая на передний план, главенствовали тюльпаны. Парень с удивительной точностью передал их форму и сочный красный цвет.
Понимала юного художника. Родной город виделся ему именно таким: целостным, объёмным, с его жителями, ожившими под его рукой, с рекой и каналами, улицами, площадями, церковью и башней.
— Очень красиво, — не солгала Ника. — Любишь красные тюльпаны?
Парень покраснел от удовольствия:
— Люблю. А ты разве не любишь?
— Люблю. Это Зволле? Ты поднимался на башню, — догадалась девушка.
— Что ещё видно оттуда?
Дэниэл указал на незаконченное место на картине:
— Здесь сливаются два ручья и образуют реку, нашу Зварте-Ватер.
— Что-нибудь ещё видно? — Ника не знала, о чём желала услышать. Нестерпимо захотелось подняться на башню повторно, дойти до самого верха, рассмотреть то, чего не видит никто.
— Если день погожий, то можно увидеть Кампен.
«У парня талант», — не побоялась девушка громкого слова. Быть может, его полотна в будущем украсят частные коллекции или самые великие музеи мира? Возможно, ей знакомо его имя?
Руз знала фамилию соседей, а вот Ника…
— Каким именем ты подпишешь картину? — зашла она издалека.
— Разве их нужно подписывать?
Ника знала, что в это время художники не подписывали свои картины. Быть может, именно поэтому многие из них так и остались безвестными, а их работы были приписаны другим мастерам, пишущим в сходной манере.
— Обязательно нужно. Для потомков. Твои картины не должны затеряться. Только не бери псевдоним, — пыталась выудить полное имя парня. — У тебя хорошее имя.
Дэниэл густо покраснел и… замолчал.
Ника вздохнула: его фамилию она спросит у госпожи Маргрит.
— Мне пора. Дел много, — заторопилась она покинуть не слишком гостеприимный дом.