Автор
Варя терпеливо ждет Петина звонка, но вместо шквал советов он оценивает ее привести: пиджак, юбку и макияж. Этот нежный взгляд заставляет Варю взглянуть на себя с новой точки зрения, готовясь к важному визиту.
— Что? — Вскидываю взгляд и снова вижу парня задумчиво-хмурым. — Слушай, Ленский…
— Нет, не это. Мои имя, Колючка.
Я все-таки потихоньку освобождаю пальцы из-под его ладоней. Смущение такое сильное, что оно поджаривает меня изнутри, а я еще и усугубляю положение, делая жадный глоток кофе. Во рту горячо, мысли путаются и когда Ленский отодвигается ровно на один шаг, мне становится легче. Перевожу дыхание, и с ужасом понимаю, что мои ладони выразительно дрожат вокруг стаканчика, и парень это точно видит.
— Холодно сегодня, — брякаю полную чушь. — Еле отогрелась. Спасибо… Даня.
— В Париже в «Старбаксе» есть другие сорта, тебе понравится. — Он явно не скрывает, что доволен, потому что вытряс из меня свое имя.
Париж.
Вздыхаю и делаю еще глоток.
— Я не могу с вами поехать.
— Что за херню ты сейчас сказала? — мгновенно реагирует он. Снова придвигается, на этот раз пряча меня в клетке рук, которыми хватается за подоконник по обе стороны от моих бедер. Я подавляю вздох — и Даня прижимается лбом к моему лбу.
— Даня, нет. — Это «нет» — не только отказ от поездки. Это «нет» его смелости и напору, нахальности, наглости и безумию, потому что в любой момент в учительскую может кто-нибудь зайти, и вряд ли то, что мы сейчас делаем, похоже на обсуждение творчества Лермонтова.
— В чем дело? Просто скажи, Колючка. — Он сглатывает, и вдруг жадно обхватывает губами трубочку из моего стаканчика, выразительно сглатывает.
— Где ты будешь постоянно видеть училку, которую тебе неприятно видеть? — Надеюсь, горечь в моих словах так и останется для него секретом.
Даня трясет головой, «бодает» меня лбом, вынуждая поднять лицо.
Мы сталкиваемся носами, и запах мяты растекается по моим губам.
— Я просто…
Он не заканчивает, потому что за дверью слышен приближающийся стук каблуков, и мы воровато отодвигаемся друг от друга."
"В учительскую заходит математичка и сразу, будто прицельно, хватает взглядом сперва Даню, потом меня.
Мне хочется мотнуть головой, потому что нет ничего хорошего в том, что теперь я назвала Ленского по имени еще и в мыслях. И не Данилом, а именно Даней.
