Автор
Варя терпеливо ждет Петина звонка, но вместо шквал советов он оценивает ее привести: пиджак, юбку и макияж. Этот нежный взгляд заставляет Варю взглянуть на себя с новой точки зрения, готовясь к важному визиту.
На всякий случай мы договариваемся встретиться в квартале ниже, около магазина игрушек. Мне-то плевать, что нас увидят вместе в ситуации, когда Колючка сядет в мою машину, но это ее просьба, и в заплаканных глазах читается попытка извиниться за эту игру в шпионов.
Пока я жду ее в условленном месте, успеваю выкурить еще сигарету, а заодно вспоминаю, где тут ближайшая заправка и достаю из багажника покрывало. Оно новое, еще в лентах, перевязанных бантом. Мать подарила, сказала, что в машине всегда должен быть плед. Кажется, она намекала на то, что рано или поздно у меня появится девушка, которую нужно будет согреть.
Варя появляется из-за поворота, находит взглядом машину, и я выхожу навстречу, открывая дверцу напротив переднего сиденья. Помогаю сесть, говорю, чтобы сняла пальто, разулась и поджала ноги под себя. Она не очень понимает, но слушается. Потом укутываю ее одеялом и улыбаюсь, потому что… Ну, блин, кто тут взрослый вообще? Она, с заплаканными глазами, трясущимися руками и в клетчатом покрывале до самого носа, или я?
— Только давай договоримся, Колючка — не называй меня больше мальчиком.
Она переводит дух, и если бы не была такой взвинченной, я бы точно обиделся. Сразу же видно, что за секунду успела придумать всякую ерунду, которую могу потребовать взамен.
— Хорошо, Даня.
Я огибаю машину, сажусь за руль и выставляю климат-контроль до комфортной температуры. Варя расслабленно вздыхает, удобнее устраивается на сиденье в пол оборота и мне приходиться вцепиться в руль, чтобы не наброситься на нее с поцелуями.
— Спи, Колючка. Нам часа три ехать. — Протягиваю руку, чтобы подтянуть плед повыше ей на плечо, и завожу мотор.
— Спасибо, Даня.
Такое чувство, что она понятия не имеет о простых вещах, которые мужчина может и должен делать для женщины. Благодарит за ерунду.
Глава двадцать первая: Варя
Когда я открываю глаза, то первое, на что падает взгляд — руки Ленского на руле.
