С дальней мне плохо видно! У меня справка от окулиста есть – хотите покажу?
Справка от врача перечеркивала шанс географички на победу. Но в одном она себе не отказала: разочарованно отойдя от Любкиной парты, процедила под нос, но вполне отчетливо:
– Бесстыжая!
Класс затих. Услышали все.
– А хотите, – бархатный голос Любки заскользил следом, – я и вашего мужа совращу?
Тишина застыла неподъемной глыбой.
Маша была уверена, что Ираида этого не стерпит. Выволочет Любку из класса за ангельские кудряшки, устроит такое разбирательство, что Савушкиной точно не учиться больше в этой школе. Но в глазах Друзякиной что-то мелькнуло – много позже повзрослевшая Маша поняла, что это был страх.
– Запишите тему урока, – сдавленным голосом сказала Ираида. – «Научно-техническая революция и мировое хозяйство».
Когда Маша замолчала, Илюшин восхищенно насвистел незамысловатый мотивчик.
– Лихой у вас подобрался класс, – развеселился Бабкин. – Оторва на оторве! Осталась интрига: а что с Коваль?
– Валентину Андреевну соблазнила, – предположил Макар.
– Директора.
– Весь педсовет. Чтобы не мелочиться.
– Тренера она побила, – сказала Маша.
Наступила минута молчания.
– Он ущипнул ее за попу, и она сломала ему руку, – предположил Бабкин.
– Мимо!
– Ладно, сдаюсь. Рассказывай!
– У нее не такая занимательная история, как у Савушкиной. Ирка занималась в волейбольной секции. К ним пришел новый тренер и с первого же занятия начал орать на девчонок. Молодой, неопытный. Орал не на Иркину группу, а на новичков. Кувалда сначала просто пыталась с ним поговорить, объясняла, что девчонки зажимаются от крика, перестают соображать.
– Видимо, знатно он глотку драл, если в волейбольной секции это воспринималось как нечто из ряда вон выходящее, – заметил Илюшин.
– Во-во, играли мы в тот волейбол, – поддержал Бабкин. – Там все орут будь здоров!
– Самое забавное, что этих же девчонок Коваль на правах старожила сама гоняла и третировала. В клубе было полно взрослых девиц, которые могли заступиться за младших, но сделала это только Ирка. Тренер, конечно, чихать хотел на ее просьбы и продолжал прицельно говорить девчонкам гадости. Одной – что у нее руки как макаронины, другой – что она заторможенная дура. Об этом рассказывала Савушкина, которая иногда забегала посмотреть на Иркины тренировки.
– А другие тренеры? – нахмурился Илюшин.
Вместо Маши ответил, невесело усмехнувшись, Бабкин:
– Макар, ты плохо знаешь наш спорт. В дни моей юности было нормой орать на детей – лишь бы давали результат. Все это делалось с молчаливого одобрения родителей. Сейчас что-то сдвинулось к лучшему, кажется. Костя вон ходит в бассейн и доволен.