В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
Она похвалила прическу Саши Стриж, рассыпалась в восторгах по поводу цвета лица Тети-Моти, отметила стиль Беллы Шверник.
Она не смущалась, не делала пауз. И чем дольше Маша наблюдала за ней, тем больше убеждалась, что Светка действует согласно какому-то своему плану. Первый пункт этого плана – расположить к себе присутствующих. Что и было выполнено со свойственной Рогозиной прямотой и стремительностью.
Что у нас дальше в сценарии?
– Девочки мои хорошие! – Рогозина прижала руки к груди с трогательной искренностью.
Все рассмеялись. Зазвенели тарелки, официант заскользил между стульев, подливая вино и воду.
Маша принялась жевать салатный лист без малейшего аппетита. Разговор, поначалу скованный, понемногу оживлялся. Светка грамотно дирижировала беседой: где надо, подключалась с занимательными историями или же расспрашивала кого-нибудь, скромно уступая место на трибуне выступающему.
Всем сидящим за столом было ясно, что Лосина врет хлеще сивого мерина. Анжела всю жизнь оценивала совокупный интеллект окружающих как одну десятую от своего, а потому не затрудняла себя правдоподобными выдумками. «И так сожрете!» – говорило выражение ее лица. Без сомнения, Светка Рогозина отлично все понимала.
Но она так участливо склонялась к Лосю, с таким серьезным видом внимала ее ахинее, что Анжела размякла и пообещала Светке лучшего щенка из помета, забыв, что все потенциальные собачьи матери погибли геройской смертью.
Потом настала очередь Белки Шверник.
– Я надеюсь, у тебя ничего не случилось? – сердечно сказала Рогозина.
– Как ты могла заметить, я ношу траур! – отозвалась Белла. – Траур по ушедшей любви.
– Господи! Кто-то умер?
– Смерть может забрать человека, но любовь остается с нами! – патетично воскликнула Шверник-Чарушинская.
«А, так домработница-то жива! – обрадовалась Маша. – Просто Шверник в своем репертуаре с поправкой на кризис среднего возраста».
Тем временем Рогозина уже втянула в разговор стесняющуюся Мотю и расспрашивала ее о детях.
«Да что здесь, черт возьми, происходит? – озадачилась Маша.
