В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
Кусочки мяса бойко подпрыгивали на разделочной доске. На плите упревала гречка, из кружки пахло сушеными грибами, которые Сергей успел размолоть в труху.
Скорость и организованность Бабкина поражала даже Илюшина. Макар и сам делал все быстро, но за это время он успел бы в лучшем случае раскрошить сушеный гриб.
– Может, зря ты опером стал, Серега? Повар из тебя вышел бы крутой.
– Это намек на то, что оперативник из меня так себе? – Бабкин одним движением высыпал мясо на сковородку.
«Ааа, горячо!» – заорало мясо и возмущенно зашкворчало.
– Ты стремился бы к мишленовской звезде. Выигрывал бы конкурсы у Гордона Рамзи…
– Что за чувак?
Илюшин недоверчиво уставился на Бабкина.
– Ты не знаешь, кто такой Рамзи?
– Малахов, что ли? Египетского разлива?
– Почему египетского? – опешил Макар.
– Ну, Рамзес, Рамзи… – Бабкин перемешал мясо и ловко опрокинул грибную труху в гречку.
– Так, понятно: поваром тебе не быть.
Сергей включил чайник:"
"– Да я бы повесился от такой работы. Тебе какой заварить – черный, зеленый?
– Все равно.
– Тогда кофе, – решил Бабкин. – У нас в институте был парень, Лёха, а фамилия у него была Крупа. Вот он на третьем курсе понял окончательно, что ловить ему здесь нечего, и ушел в кулинарный техникум. Мы еще прикалывались над его фамилией: Крупа – и поваром будет.
– А про Похлебкина вы не слышали?
– Я слышал, но думал – псевдоним. Лёха Крупа был парень одаренный! Салат из редиски ваял, как Моцарт, – виртуозно! Рыба жареная у него была – богиня. Про шашлык промолчу, за этот шашлык Лёхе все грехи после смерти скостятся.
Бабкин задумался, перемешивая кашу с мясом:
– Слушай, а чего мы вообще про Крупу вспомнили?
– Ты про кулинарный техникум завел.
– Не я про техникум, а ты про перемену участи.
Илюшин вопросительно вскинул бровь. В активный словарь его друга не входили подобные выражения.
– Машкина фраза, – тут же признался Бабкин, безошибочно истолковав мимику Макара. – Она любит истории, где человек берет и резво меняет себе судьбу. Называет это «перемена участи» – говорит, звучит как песня.
Он разложил горячую кашу по тарелкам.
– Как у нее дела? – Макар спрыгнул с подоконника и предвкушающе облизнулся.
В отличие от друга, он терпеть не мог готовить, а питался пиццами из ближайшего итальянского ресторанчика.
