Она повернулась и набросилась на подошедшего слепо, со всей горечью и злостью, со всем негодованием, которое у нее накопилось против всего английского за последние шесть лет. Она пинала и била его, но, к сожалению, только повредила себе кулаки и пальцы. Парень стоял, как кирпичная стена. Это, однако, ее так разозлило, что она не могла остановиться.
Сражение могло продолжаться бесконечно, если бы «стена» не решил, что с него достаточно. Джорджину схватили и подняли в воздух без малейшего усилия, но самый ужас заключался в том, что рука мужчины зажала ей грудь.
В довершение всего темноволосый человек, все еще стоящий лицом к лицу с Маком, громко закричал:
– Бог мой, он – женщина!
– Я знаю, – откликнулась кирпичная стена весело.
– Вы добились своего, поганые трусы! – закричала она на них обоих, прекрасно понимая, что ее переодевание потеряло всякий смысл. – Мак, сделай что-нибудь!
Мак замахнулся на темноволосого человека, но его руку перехватили и прижали к стойке.
– Не стоит, Макдонелл, – сказал темноволосый.
– Я ошибся и приношу свои извинения.
Мак был огорчен тем, как легко его вывели из строя. Он был не намного ниже ростом англичанина, но оторвать свою руку от стойки не мог никак. Да если бы и смог, это не слишком помогло бы ему.
Поэтому он принял извинение, и сразу же его рука освободилась от мертвой хватки. Однако блондин все еще крепко держал Джорджину. Мак сразу, еще когда впервые увидел их в таверне, почувствовал, что из них двоих блондин опаснее.
– Отпусти ее, парень, она не сделала тебе ничего плохого.
Иначе…
– Спокойнее, Макдонелл, – вмешался брюнет. – Он не сделает девушке плохого. Может быть, лучше выйдем наружу?
– Ни к чему, по-моему…
– Посмотри вокруг, дорогой мой, – прервал его блондин. – По-моему, нам нужно это сделать как можно быстрее. Братец наделал слишком много шума.
Мак осмотрел таверну и выругался про себя. Буквально все присутствовавшие в баре вылупились на девушку, которую высокий парень прижал к себе и нес к выходу, как мешок с зерном. И – чудо из чудес – она не кричала и не вырывалась из рук.
По крайней мере, Мак этого не заметил. Ее жалобы затихли после того, как парень покрепче прижал ее к себе. Мак счел, что благоразумнее всего придержать язык и следовать за ними. Он прекрасно понял, что если бы девушку не держал в руках парень столь угрожающего обличья, они вряд ли бы сумели далеко уйти."
"Джорджина тоже поняла, что оказалась в большой беде, причем по своей собственной вине. Опасность от этого не уменьшилась.