Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
«Он мог бы сказать: любовницей. Это ненамного хуже», – подумала Джорджина, совершенно побелев.
В глазах Джеймса не было торжества, они оставались холодными и беспощадными. Она с опаской ожидала последнего удара.
– Джорджина?
Она лихорадочно искала выход из положения, но не находила его.
– Это длинная история, Клинтон. Может быть, лучше попо…
– Сейчас!
Ну вот, теперь Клинтон потерял голову. Даже Томас хмурится. Кажется, единственное что ей остается, – действительно провалиться сквозь землю.
– Ну, хорошо, – проговорила она, – но лучше не здесь.
Следом шел Джеймс.
– А вас никто не приглашал.
– Нет уж, милая. Эти щенки не сдвинулись бы без меня с места.
В ответ она одарила его горящим взглядом, пока братья заполняли кабинет. «Конечно, – подумала Джорджина, – можно во всем покаяться, и пусть братья убьют Джеймса. Какого черта он сюда приперся, перебудоражив всех? Он довольно грубо возмутил спокойствие, но его низменный план может обернуться против него, и он этого вполне заслуживает».
– Ну, Джорджина?
– Не надо говорить со мной тоном главы семьи, Клинтон. Я не сделала ничего такого, в чем могла бы раскаяться. Обстоятельства вынудили Мака и меня искать пути домой, и я переоделась мальчиком.
– А где спал этот переодетый мальчик?
– Капитан любезно предложил мне разделить с ним каюту. Ты точно так же поступал со своим каютным мальчиком в знак покровительства. Но чтобы он знал, что я… я… – ее глаза сверкнули, и в них появился огонь ненависти.
Джеймс ответил с крайней небрежностью:
– Ну конечно.
Она бросилась на него, вскрикнув от ярости. Томас схватил ее сзади и удержал. Уоррен подскочил к Джеймсу.
– Так ты что, обесчестил ее? – спросил он, не прибегая к эвфимизмам.
– Ваша сестра вела себя как портовая шлюха. Она помогала мне одеваться и даже мыла меня без всякого протеста и девичьей стыдливости.
– О Боже, – сказал Уоррен, – так вы действительно признаете, что вы…
Уоррен не закончил фразы и не стал дожидаться ответа. Он попытался ударить Джеймса, но его удар снова был легко парирован. Вслед за этим Джеймс коротко ткнул Уоррена кулаком в подбородок. Голова его откинулась назад, но он, слегка удивленный, все же удержался на ногах. Но тут к Джеймсу подскочил Клинтон.
