Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– О нежелании никто никогда не говорил, детка, – раздраженно заметил Джеймс. – Ты была прекрасной любовницей.
Джорджина вздохнула. Ее братья выразили свои чувства более громко.
– Ты ублюдок.
– Ты женишься на ней или…
– Да, знаю, – прервал их Джеймс. – Иначе вы меня застрелите.
– Мы придумаем кое-что получше, приятель, – прорычал Уоррен. – Сожжем твой корабль.
Джеймс сел, чтобы услышать от Клинтона:
– Кое-кто готов задержать твой экипаж. Большинство его членов может оказаться на виселице.
В тишине, воцарившейся после этого заявления, прозвучал вопрос Бойда:
– Думаете, мы должны повесить его, даже если он муж Джорджины? Мне кажется не совсем правильным вешать родственника.
– Повесить? – вскрикнула Джорджина, до этого замечания находившаяся почти без сознания. – Вы все сошли с ума!
– Он признался в пиратстве, Джорджи. Я уверен, «Скайларк» не единственная его жертва. На это нельзя смотреть сквозь пальцы.
– Нельзя. Но он все возместит. Скажи им, что ты все возместишь, Джеймс.
Но когда Джорджина посмотрела на него, чтобы получить подтверждение, которое явилось бы спасением, он выглядел словно дьявол.
– Томас! – крикнула Джорджина, близкая к панике. – Это выходит за всякие границы! Мы говорим о преступлениях, совершенных… много лет назад.
– Семь или восемь, – ответил тот, пожав плечами. – Моя память может меня подводить, но деятельность капитана Мэлори запечатлелась в ней хорошо.
Джеймс засмеялся, однако смех его звучал очень неприятно.
– А шантаж вместе с насилием? Угрозы расправой? И вы, проклятые колонизаторы, называете меня пиратом?
– Мы только хотим отдать тебя под суд. Поскольку Бойд и я единственные свидетели…
Остальное не было досказано, но даже Джорджина поняла, к чему клонил Томас. Если Джеймс согласится на предлагаемые условия, из суда ничего не выйдет благодаря позитивным показаниям. Женщина даже начала успокаиваться, пока не услышала слова другого брата.
– Возможно, твоя память испачкана сантиментами, Томас, – сказал Уоррен.
– Ваша стратегия очень запутана, янки. Что должно произойти? Месть или реабилитация? Или вы имеете неправильное представление, будто одно дополняет другое?
Язвительный юмор Джеймса вызвал в Уоррене новую вспышку враждебности."
"– Не будет никакой реабилитации. Нет необходимости дразнить тебя морковкой, Хоки. – Имя было произнесено с таким презрением, что прозвучало как эпитет.
