Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
На самом деле Джорджина никак не могла понять, почему находится здесь, когда, судя по поведению Джеймса в тот вечер, ему было гораздо проще вышвырнуть ее за борт вместе с братьями.
Она не спрашивала, почему плывет вместе с капитаном Мэлори. Чтобы задать вопрос, требовалось заговорить с ним, но женщина скорее вырвала бы себе язык, чем нарушила молчание. И если она выглядела сейчас упрямым ребенком, что из этого? Разве лучше быть сумасшедшим с пиратскими замашками похитителя?
– Слышишь, Джорджи? Постоянное подглядывание действует мне на нервы.
Скучающий взгляд Джорджины вернулся к окну. Проклятье! Как ему удалось заметить, что она следила за ним?
– Знаешь, это уже становится утомительным, – заметил Джеймс.
Она ничего не ответила.
– Твоя мрачность.
Джорджина молчала.
– Конечно, что можно ждать от девушки, выросшей среди варваров.
Ах, вот как!
– Если ты имеешь в виду моих братьев…
– Я имею в виду всю вашу проклятую страну.
– Ты великолепный экземпляр, приплывший из страны снобов.
– Лучше быть снобом, чем деревенщиной с горячей головой.
– Деревенщиной? – воскликнула она, ослепленная вспышкой гнева, вскочила с кресла и бросилась к столу Джеймса. – Когда ты не мог даже поблагодарить за свою спасенную жизнь?!
Капитан резко поднялся. Джорджину оттолкнул назад не страх перед ним, а инстинктивное нежелание подходить к нему близко.
– Кого же я должен был благодарить? Тех мещан, которых ты называешь своими родственниками? Тех, кто запер меня на замок, чтобы я посидел взаперти перед тем, как идти на виселицу?
– Ты постоянно напоминаешь об этом обстоятельстве! Оно доставляет тебе удовольствие! – крикнула Джорджина.
– Я не испытываю нужды в интеллигентности, негодяйка. Никому не стоило говорить мне, зачем они пришли. Как ты думаешь, почему я не сломал им их мерзкие шеи?
– О, великолепно.
– Совершенно верно!"
"Джорджина не заметила, как покраснели лицо и шея Джеймса.
