Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Чего забавного он нашел в настоящей ситуации, когда они оба презирали друг друга? А ведь меньше часа назад он был огнедышащим драконом. Но ведь это англичанин. Какие еще нужны объяснения?
– Куда доберемся быстрее? – спросила Джорджина. – И какие я должна выполнить обязанности? Напомнить, что я тебе больше не мальчик-слуга?
– Я отлично понимаю, кто ты теперь, милая девочка. И хотя я не могу сказать ничего хорошего о женитьбе, она дает одно небольшое преимущество, отвергнуть которое не удастся даже мне.
Джорджина на несколько секунд задумалась, пока до нее не дошел смысл сказанного.
– Ты сошел с ума или просто постарел? Я слышала, как ты сказал мне и всему экипажу, что больше не прикасаешься ко мне! У меня есть свидетели!
– Всему экипажу?
– Ты говорил достаточно громко.
– Значит, я врал.
– Ах вот как? Ты врал? Тогда у меня есть для тебя новости…
– Продолжай, Джорджи. Эта твоя склонность выносить на общее обозрение грязное белье…
– Я сделаю больше, безмозглое животное!
Но тут Джорджина услышала несшееся им вслед хихиканье и перешла на шепот:
– Только попробуй и… Только попробуй, и увидишь, что будет.
– Очень здорово с твоей стороны сделать это более интересным, моя радость, но совсем не обязательно, уверяю тебя.
Джорджина не ошиблась насчет намерений Джеймса. Она покраснела, поскольку не хотела ничего делать с ним. Почему он так поступил? Они в море уже неделю. Джорджина только и делала, что следила за капитаном, а тот едва ли вообще смотрел в ее сторону.
Джеймс слегка подбросил Джорджину перед тем, как спуститься по лестнице в каюту, и покрепче обхватил ее ноги. Получилась новая позиция, вырваться из которой было еще труднее, чем из предыдущей. Она начала по-настоящему злиться на мужа, на его способность отогнать свою ярость прочь, в то время как ее неудержимо возрастала.
– Ну, Джеймс? – произнесла она сухим, обиженным голосом. – Скажи мне, если посмеешь.
Джорджина не видела сейчас его лица, но когда он коротко взглянул на нее, она все прочла в его зеленых глазах. Ей не нужно было ничего слышать. Капитан уже все сказал.
– Не ищи тайного смысла, любовь моя. Мотивы моих поступков просты и основательны. Вся эта злоба, которую мы выливали друг на друга, вызывает у меня… тошноту.
