Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– Вот и хорошо, – отозвалась Джорджина, прикрыв глаза, чтобы защититься от пронизывающего взгляда супруга. – Надеюсь, тебя вырвет.
Смех Джеймса потряс ее."
"– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Держу пари, постоянные ссоры тебя тоже измотали.
Это была правда, но Джеймс никогда не должен был узнать ее. Однако, похоже, он уже обо всем догадался.
Его голос стал тверже.
– Ты чувствуешь тошноту?
– Ничуть.
– Ты знаешь, как сохранить самоуверенность в затруднительном положении, милая девочка.
Джеймс вдруг отпустил ноги Джорджины.
– Признаюсь первым, я утрачиваю хитрость, когда имею дело с тобой, – продолжил Джеймс. Рука, которой он обнимал супругу, опустилась ей на ягодицы. Капитан крепко прижал к себе Джорджину. Его вторая рука гладила волосы женщины. Пальцы нежно скользили по ним.
– Позволь мне посмотреть, смогу ли я найти это опять.
– Джеймс, нет…
Но губы капитана уже прижались к ее губам так, что оттолкнуть их уже не было никакой возможности. Неторопливо, с величайшей осторожностью он целовал Джорджину, соблазняя, очаровывая, впитывал каждый импульс чувств, которыми она обладала. Ее руки уже обвились вокруг шеи Джеймса, когда его язык слегка раздвинул ее губы, проник внутрь и коснулся ее языка, вызвав сумасшедшее головокружение.
Боже, его вкус, ощущение его тела, овевающий жар, невероятно приятно воздействующий на ее чувства. Она забыла… Нет, она просто сомневалась в реальности, сомневалась, что что-нибудь может так подействовать на нее, что можно совсем потерять себя… Ради него.
– Господи, женщина, ты заставляешь меня трепетать.
Джорджина услышала удивление в голосе Джеймса, почувствовала дрожь его тела… Или это трясло ее саму?
Она вцепилась в него, и ему было легко поднять ее ноги, а затем обвить их вокруг своих бедер. Капитан положил Джорджину на кровать. Интимный контакт, освобожденная волна тепла в ее пояснице, стоны, когда он продолжал опустошать свою Джорджи языком.
