Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
"
"Экипаж при этих его словах остановился, и, не успела она взглянуть в окошко, как он уже выскочил из повозки.
– Куда приехали?
Он протянул к ней руки, чтобы помочь ей выйти.
– Это городской дом моего брата.
– Какого брата?
– Энтони. Ты должна помнить его. Черный такой. Как грек – так ты, кажется, сказала как-то о нем.
Внезапное подозрение охватило ее. Брови сошлись у переносицы, и долго сдерживаемое беспокойство вылилось во взрыв возмущения.
– Ах, ты выбрасываешь меня здесь, да? У тебя не хватает духу взять меня с собой домой, и ты оставляешь меня здесь со своим распутным братцем? Что мешает тебе представить меня твоему сыну? Что я американка или что я твоя жена?
– Я терпеть не могу этого слова.
Он произнес это так спокойно, что она еще больше распалилась.
– Прекрасно. Твоя девка – это тебе подойдет?
– Все лучше.
– Ты подонок!
– Моя милая девочка, тебе следовало бы сдерживать свое пристрастие к грязным выражениям.
«Толпой» оказался Добсон, дворецкий Энтони, который открыл дверь дома по своей прилежности раньше, чем требовалось, услышав лишь приближение экипажа. Джорджина, застигнутая за руганью, густо покраснела. Но по лицу этого невозмутимого англичанина можно было подумать, что он не слышал ни слова.
– Добро пожаловать, лорд Мэлори, – произнес дворецкий, настежь распахивая дверь.
Теперь Джорджину пришлось бы чуть ли не силой тащить в дом.
А Джеймс и сам себя готов был побить за то, что получилось с ней, но привычек, выработанных жизнью, сразу не переделаешь. Но что же это она так близко принимает все к сердцу? Могла бы уже понять, что он не хотел этого. На нее он был тоже зол.
