Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Какой протест, когда Джорджина сдавалась в тот момент, когда чувствовала его желание?
Но, сдаваясь, она умудрялась еще поддразнивать его, хотя ей и не хватало дыхания.
– А как насчет твоих родственничков, которых мне полагается сейчас увидеть?
– Дьявол с ними, – ответил Джеймс, прерывисто дыша. – Это важнее.
Он раздвинул своими ногами ее ноги и под мягкое место подтянул ее до определенного уровня. Она обняла его обеими руками за шею, обхватила ногами талию и зарычала при первых движениях. Затем откинула голову, и Джеймс впился губами в ее шею.
Когда сцена подходила к апогею, в комнату и вошел Энтони Мэлори.
– Я думал, парень чепуху мелет, но, оказывается, нет.
Джеймс поднял голову и раздраженно прорычал:
– Чтоб тебя, Тони… Выбрал время, черт тебя подери!
Джорджина соскользнула на пол, хотя ноги ее не держали. До нее не сразу дошло, что к ним вторгся один из родственников.
Ей бы повязку на глаз, и она выглядела бы сейчас форменным пиратом в широкой белой рубашке Джеймса, которую ему удалось расшнуровать на ней чуть ли не до конца, в его широком поясе, обрезанном по ней, – она носила его поверх рубашки из-за ее чрезмерно больших размеров, и в собственных узких бриджах.
О, еще бы не залиться краской, будучи застигнутой в таком наряде и в таком интимном положении. И то хорошо, что не по ее вине на сей раз.
