Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– Ну, Джеймс, – попыталась она успокоить его, сама еле сдерживаясь, чтобы не заулыбаться. – Вы должны согласиться, что мысль о том, что вас можно заставить, выглядит надуманной… – Но все более мрачный вид Джеймса заставил ее переключить свое внимание на мужа: – Энтони, перестань. Это не так уж и смешно.
– Вот черт… это ж… – с трудом выговорил он. – Сколько их, Джеймс? Трое? Четверо? – Когда Джеймс зло посмотрел на него, он взглянул на Джорджину, ища у нее ответа.
Она столь же неодобрительно посмотрела на него, но сказала:
– Если тебя интересует, сколько у меня братьев, то при последнем подсчете было пять.
– Боже милостивый! – В перерывах между приступами смеха Энтони состроил гримасу. – Да, дал ты там маху, братец. Я очень сочувствую тебе.
– Сейчас ты мне посочувствуешь, – прорычал Джеймс и снова двинулся на Энтони.
Но Рослинн опять вмешалась, на этот раз схватив мужа за руку.
– Ты не знаешь меры, когда нужно остановиться, – увещевала она его, таща к двери.
– Да я начать не успел, – запротестовал он, но одного взгляда на Джеймса ему хватило, чтобы внести поправки в свое поведение.
Не успел Энтони выйти, как дверь с треском захлопнулась за ним, но это снова повергло его в хохот, особенно раздавшийся за дверями взрыв ругательств.
Рослинн сердито взглянула на него.
– Ей-богу, так нельзя себя вести.
– Я знаю, – улыбнулся Энтони.
– Он может не простить тебе этого.
– Я знаю. – Улыбка расплылась на его лице еще шире.
Рослинн укоризненно цыкнула языком.
– И ты ни в чем не раскаиваешься, да?
– Ну ничуть. – Он усмехнулся. – Вот проклятье, я забыл его поздравить.
Она резко дернула его за руку.
– И не думай! Мне хотелось бы, чтобы твоя голова оставалась на плечах.
Эта тема сразу перестала его интересовать, он внезапно прижал ее к стене коридора.
– Ты да?
– Прекрати, Энтони! – Она засмеялась, больше для виду пытаясь увернуться от его губ. – Какой же ты неисправимый.
– Я влюблен, – хрипловатым голосом возразил он. – А влюбленный мужчина обычно неисправим.
Он покусывал ее уши, она задыхалась.
– Ну хорошо, раз уж ты так… Наша комната ведь совсем рядом.
ГЛАВА XL
– Господи! – воскликнул Энтони, когда на следующее утро Джеймс и Джорджина появились в столовой.
