Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
ГЛАВА XLIV
К тому времени, когда экипаж Дерека остановился перед городским зданием на Пиккадилли, Джорджина была уже не просто раздражена своими спутниками – она буквально кипела от ярости. Джереми со своим юмором основательно раскалил ее нервы, а его ужасающие пророчества о том, каких вспышек ей следует ожидать от взбешенного мужа, ничего не могли предотвратить. Дерек до сих пор расстраивался, что чуть было не соблазнил собственную тетку, пусть по незнанию, но его хмурый взор тоже уже не мог исправить дела. Да еще этот неумелый остряк Перси – это уж было слишком.
Она не обманывалась в отношении того, что ее ярость теперь могла оказаться лучшей защитой. Хотя именно из-за его упрямства она совершила свою неосмотрительную поездку к реке, он все же имел все основания гневаться на нее. А когда Джеймс по-настоящему гневается, это очень неприятно. Вспомнить хотя бы, как он чуть было голыми руками не прибил Уоррена. А послушать Джереми, так Джорджине сейчас предстояло испытать нечто худшее. И при всем трепете, который она сейчас испытывала, ясное дело, лучшим прикрытием этого трепета могла стать только ее собственная ярость.
Как бы там ни было, она намеревалась решительно войти в дом и твердым шагом промаршировать в свою комнату. Этот гаденыш-пасынок мог сколько угодно болтать языком, ее задача сейчас – забаррикадироваться за дверью, покуда Джеймс не взорвался негодованием.
У Джереми на сей счет были иные мысли, и она совершила ошибку, позволив ему помочь ей выйти из экипажа. Когда она попыталась оттолкнуть его и войти в дом первой, он схватил ее за руку и не позволил сделать этого.
Однако, хотя вечно услужливый Добсон уже распахнул перед ними дверь, они все еще стояли на улице.
– Отвяжись от меня, Джереми, пока я не разбила тебе башку, – вне себя от ярости прошипела Джорджина, одновременно улыбаясь дворецкому.
– Теперь самое время мамочке поговорить со своим…
– Негодный мальчишка, тебе нравится все это, нравится?!"
"В ответ на ее вопрос он оскалился в усмешке и рывком втащил ее в прихожую.
