Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– Лучше солгать, чем признать тот факт, что она не могла здесь спать, потому что это его постель.
– Так тебе не нравится моя постель?
Первый помощник рассмеялся, хотя она не могла сообразить, почему. И гневная бровь капитана поднялась еще выше. Было ли удивление в его глазах? Тогда можно успокоиться. Иначе она станет объектом его шуток и подколок. А она уже устала от такого отношения.
«Спокойно, Джорджина, сказала она себе. Безразличие. Ты только Андерсен рядом с Томасом, у которого нет терпения. Все так говорят».
– Уверен, что ваша постель очень хороша, сэр, лучшая на свете.
Она замолчала, вздрогнув, потому что первый помощник разразился новой порцией хохота. Джеймс Мэлори тоже почему-то подавлял в себе смех, поскольку он согнулся на стуле, кашляя. Она почти готова была требовательно спросить, что делает Шарпа таким смешливым, но держать поднос становилось все тяжелей. А поскольку они бездумно заставляли ее стоять и объяснять причины позднего появления, она решила положить этому конец.
– Поэтому, – продолжала она, бросая слова резко, чтобы привлечь к ним внимание, – я решил принести мой гамак, как вы мне также приказали. Но по пути встретил брата, который хотел поговорить со мной. Я на минуту спустился с ним вниз… ну, а у меня снова заболел живот. Я решил прилечь на секунду-две, пока приступ пройдет. Но… помню, как Мак разбудил меня и отругал за пренебрежение своими обязанностями.
– Это все?
«Чего ему нужно, мать его?»
– Конечно, я прячу мои уши.
– Действительно? А я так беспокоился. – Но тут он спросил мягко: – Больно, Джорджи?
– Конечно, больно, – ответила она, – хотите посмотреть?
– Ты хочешь показать свои острые уши, парень?
Она ответила:
– Ладно, не буду. Поверьте мне на слово. Я знаю, что вы считаете их удивительными, капитан, но вы не будете так считать, если я открою уши.
– О, но я их разглядывал и закрыл снова. Я был бы счастлив показать тебе, как…
– Как что?
– Как защитить себя, дорогой мальчик.
– Защитить… от собственного брата? – Ее голос звучал так, как будто она ничего не понимала.
– И брата, и вообще кого бы то ни было, кто будет досаждать тебе.
Ее глаза сузились с подозрением.
– Вы видели, что произошло, да?
– Не пойму, в чем ты обвиняешь меня? Так хочешь ли получить урок кулачного боя или нет?
Она чуть не рассмеялась абсурдности всего этого. Она почти сказала «да», поскольку это полезная вещь, по крайней мере на корабле.
