Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Она же отводила глаза в сторону, продолжая чувствовать на себе его взгляд, от которого ее бросало в жар.
– Кончай краснеть, слушай, – сказал он. – Что за голая жопенка оказалась между мужчинами?
Она даже не думала об этом, мысленно проклиная и поливая его грязью. Но сейчас ее лицо стало горячим вдвойне, так что он не мог не сделать ей замечания.
– Не знаю, почему, должно быть, потому, что это моя каюта, – говорил он испытующе, – но я собираюсь извиниться перед тобой, Джордж, за то, что произошло ранее. Тебе подумалось, что в каюту ворвалась девка, мать ее.
– Простите, сэр.
– Не важно. Только, пожалуйста, в другой раз оставляй на двери знак, чтобы никто не входил. И клянусь, никто, мать их так, не войдет без моего разрешения.
Замок на двери был бы лучше, но она его не предложила. Она не ожидала этого разговора и была удивлена, что мужик оказался таким рассудительным и даже благородным, каким он быть не должен. Она теперь сможет даже принять ванну.
– Аккуратней, Джордж, мне нравится мое лицо. Оставь мне на нем немножко кожи, ладно?
Он так смотрел на нее, что она взорвалась.
– Тогда брейтесь сами! – и бросила бритву на стол.
Она отскочила от него, но его сухой тон остановил ее.
– О! У малыша есть характер, не так ли?
Глаза ее расширились от осознания, что она натворила. Застонав, она повернулась к нему и озабоченно сказала:"
"– Простите, капитан. Не знаю, что на меня нашло. Как бы там ни было, если быть честным, у меня нет характера. Можете спросить у Мака.
– Но я спрошу у тебя. Ты не боишься со мной быть откровенным, Джордж?
Это вызвало новый стон, хотя она и постаралась, чтобы он его не слышал.
– Нет, что вы? Да и с чего бы?
– Я тоже не вижу причин. Твой рост дает тебе преимущество. Знаешь, ты слишком мал, чтобы заковывать тебя в кандалы, и я не хочу прибегать к наказанию. Поэтому ты можешь откровенно говорить мне все, что ты против меня имеешь. Ведь у нас должны быть близкие, доверительные отношения.
– И вы не боитесь, если что-нибудь прозвучит неуважительно? – спросила она, поскольку не могла удержаться от искушения задавать вопросы.
– Да я сам задам их, если хочешь. Я же знаю, что может спросить парень твоего возраста. Но считаю, что это не обязательно, правда, Джордж?
– Не надо, сэр, конечно, не надо, – выкрикнула она, ужаснувшись от такого предложения.
– Тогда давай, заканчивай бритье. И постарайся быть чуточку поосторожней.
– Если вы… не будете говорить, я постараюсь сосредоточиться. – Она говорила теперь уважительным тоном.
