Автор
Данте Дишон стоил только то, чтобы зайти в терминал аэропорта. Сердце бешено забилось и лоб потемнел от напряжения. Это был не просто поездка — это спринт по всем земным часам, перемещение между городами, где каждый день было новым приключением. Наконец-то он смог улечься в любимый кресло и оценить этот момент в одиночестве — аэропорт стал его безопасной гаванью после долгих путешествий....
И он уже давно разочаровался и больше и не мечтал встретить человека, что сможет принести в его душу мир и покой. Данте вздохнул. Интересно, обрел ли их Дарио со своей Анаисой?
Стоило вспомнить о близнеце, как в нем сразу проснулась вина за содеянное.
– Что случилось?
Она спросила так мягко, что что-то в нем не выдержало, и слова полились сами собой.
– Отец был избалованным богатеньким сынком, который искал счастья на дне бутылки и в крохотной кучке белого порошка, что вдыхал через свернутую трубочкой стодолларовую бумажку, а во всех своих зависимостях винил отца, потому что того никогда не было рядом.
– А твоя мать? – спросила она так спокойно, словно он только что сказал, что его отец был президентом США.
– Она была скроена по той же мерке. Ну или отец подогнал ее под себя. Я знаю лишь то, что она любила отрываться ничуть не меньше. Или ей нужно было хоть как-то отвлечься от реальности, потому что особой верностью отец никогда не страдал.
– Нормальным?
Он горько усмехнулся:
– Нет, нормальной жизнь в нашем доме никогда не была, но все стало получше. Собственно говоря, какое-то время все шло просто замечательно. Нам казалась, что у нас действительно вновь есть мать, а потом…
– Потом?
Данте уже больше не злился на эту настойчивость, да и вообще чувствовал себя так, словно ему давно пора сделать надрез и выпустить накопившийся внутри яд.
– Ночью была крупная ссора. Не знаю, что у них там случилось, но отец был совершенно невменяем, и мать начала кричать.
Он умолял мать остаться и изо всех сил за нее цеплялся, но многое ли может восьмилетний мальчишка? Она не стала ничего слушать, а в следующий раз он увидел ее лишь в гробу, с лилиями в руках и невыносимо холодным восковым лицом.
