Автор
Руслан изучает фотографию в кабинете, где царит тенденциозный сумрак под угрюмыми роллетами окон. Невыразимо красивая молодая девушка на снимке — возможно, блондинка, но это уже второстепенно. Главное: он решил завербовать ее, не замуж брать. Загадочная атмосфера притихшего кабинета лишь усиливает тревожные ощущения Руслана....
А я…
— Блядь, сколько можно ждать? — Вяземский выругивается, наматывая очередной круг по ангару. Его задница привыкла к креслу в кабинете. Из нас троих он рискует меньше всего, а всё равно в постоянном напряжении. Бесится.
Я ничего не отвечаю. Тоже злюсь, но происходящее вокруг слишком важно, чтобы позволять себе лишние эмоции. Я и так многое себе позволил.
Медленно пролистываю переписку с мажоркой всё выше и выше, коротая время. Она действует на меня медитативно. Как будто всё это — вообще не игра.
Лолита оказалась девственницей, Расул угадал, а я вот нет.
Дура-дурой. Бесстрашная. А ещё желанная и дохуя горячая.
Я опрометчиво решил сыграть для нее меньшее зло, и это был ебучий выстрел в колено себе. Последнее, что мне стоило бы делать, это ставить себя на место ее бати, который должен, но не сможет защитить.
Вряд ли даже Вяземский себе представлял, насколько легко нам будет через неё зайти. Будет или было бы.
Будет или было бы, Рус?
Ангарные ворота скрипят, наконец-то впуская третьего участника нашего веселого-смертоносного квеста.
Расул заходит в помещение в водительском костюме. Держит руки в карманах.
Он кивает Вяземскому и с ухмылкой — мне."
"Щенок думает, что дохуя преуспел. И пофиг, что без меня он еще с полгода возил бы жопу младшего Зернова, не находя возможности перепрыгнуть в охрану Яровея.
Всё сложилось в моей голове.
Но именно в этом задании я, сука, впервые чувствую себя настолько злым гением.
Лолита становится ключом всё от большего количества дверей. Станет ли ключом от последней — не знаю. Знаю, что через нее будет легче всего.
Мы все тут это уже знаем, потому что я сделал ход… Или глупость.
— Извините за задержку. Возил попку нашей принцессы по дохуя важным делам.
Бросаю на Расула тяжелый взгляд, но ничего не говорю. Он питается чужим страхом и раздражением. Он как падальщик ориентируется по запаху. Перед ним нельзя обнажать реальность. Можно только демонстрировать силу и заявлять права.
— Ты хотя бы что-то полезное делаешь? — Спрашиваю ровно, заставляя парня кривиться.
