Автор
Руслан изучает фотографию в кабинете, где царит тенденциозный сумрак под угрюмыми роллетами окон. Невыразимо красивая молодая девушка на снимке — возможно, блондинка, но это уже второстепенно. Главное: он решил завербовать ее, не замуж брать. Загадочная атмосфера притихшего кабинета лишь усиливает тревожные ощущения Руслана....
И я бы тоже в ответ улыбнулся, но… Почти.
Заставляю губы дернуться вверх, а её внимание снова привлекают расплывшиеся давно чернила.
— Это сделка, по которой я себя продал.
Сам понимаю, что звучит жестоко. Испуганный взгляд взлетает вверх. Я верю в её искренность, страх и сожаление, но Лола даже не подозревает, какая между нами пропасть.
Лучше бы ты послала меня нахуй во второй раз и осталась со своим мажором. А вдруг у него получилось бы распетляться? А вдруг он и тебя с собой взял бы? Я даже не против…
— Как это ""продал""?
Теперь я улыбаюсь уже легче.
— Я из неблагополучной семьи. Из очень неблагополучной. Мать пила. Отец сначала сидел, потом умер. У матери менялись ебари. Бывали такие, кто её лупил. Они вместе пили, дрались. Я сбегал. Возвращался. Снова сбегал. Учился хуево. Было вообще не до школы. В пятнадцать ушел с концами. Чтобы жрать нужны были бабки. Легально получать их у меня не получилось бы…
— Что ты делал? — Я все жду, когда в её глазах появится осуждение или брезгливость.
Меня тогда пырнули ножом. Все в рассыпную, а я не смог убежать."
"За грудиной — поднявшая голову старая злость, которую я спрятал под безразличным фатализмом.
— Я делал всё для одной банды. Таскал сумки, пакеты, конверты, и мне было похуй, что там.
— И тебя поймали?
— Меня слили.
Спальня продолжает пахнуть нами, моей похотью и её чувствами. Но я сам прекрасно понимаю, что атмосфера меняется. Воздух вокруг меня электризуется. Лоле страшно. Она силой заставляет себя держать руку на месте, а я чувствую легкое ебучее отмщение.
Сквозь безразличие просачиваются хотя бы злость.
— За тебя не вступились?
Мотаю головой. Вступиться — это слово из вашего, благополучного, мира. А на меня повесили всё, что можно было повесить. Мне светило пятнадцать ебаных лет, из которых я успел ""наработать"" может быть на пять. Ко мне никто не пришел. От меня открестились.
""Зло"" меня не приняло.
А ""добро"" предложило сделку.
— Как у тебя получилось не сесть? — Лола спрашивает хрипло.
