Автор
Руслан изучает фотографию в кабинете, где царит тенденциозный сумрак под угрюмыми роллетами окон. Невыразимо красивая молодая девушка на снимке — возможно, блондинка, но это уже второстепенно. Главное: он решил завербовать ее, не замуж брать. Загадочная атмосфера притихшего кабинета лишь усиливает тревожные ощущения Руслана....
Ты меня не отпустил потому что… Слишком важная или ещё не наигрался?
Руслан грубовато просит:
— Не жалей.
— Это всего лишь секс, что о нем жалеть? — Усмехается, не отвечая сходу. Я ляпнула, чтобы задеть. Вышло ли — да кто его знает.
Любовник нежно трогает мою щеку. Подавшись вперед, губами губы. Он и хочет ещё, и может ещё. Но после слов мне сложнее.
— Вот и правильно. Если решишь рассказать обо всём отчиму — я пойму. Я знал, на что с тобой иду.
Меня снова взрывает. Я толкаю его в плечи и хочу обойти.
Готовый ко всему Руслан перехватывает поперек талии, вжимает в себя и с силой поворачивает голову так, чтобы глаза смотрели в глаза.
В моих сейчас — снова буря. А он хмурится. Будто спрашивает: что ты, блядь, хочешь от меня?
— Ты дурак. А я — не крыса. Понял?
Выплевываю. Его взгляд спускается к губам. Я лопаткой чувствую, как бьется его сердце. Быстро и сильно. Мы вдвоем сейчас грязные и речь не о сперме, а о лжи.
Вернувшись к глазам, Руслан просит:
— Извини.
Я молчу. Не извиняю."
"Только и корчить из себя стальную принципиальную долго не могу. Прерывисто вздохнув, пытаюсь увести взгляд, чувствуя, как подступают слезы.
Он смягчается — и телом, и голосом.
— Лол, — зовет, а я мотаю головой.
Ты просто не понимаешь. Ты не понимаешь ни черта…
— Мне страшно. Мне кажется мы слишком далеко зашли. — Наконец-то облачаю в слова то, что реально чувствую.
Руслан поглаживает мои запястья и то ли успокаивает, то ли выносит нам отложенный приговор:
— Ты права.
Сердце замирает. Я искренне не знаю, как сейчас живу.
— Мне в ванную нужно. И я хочу уехать.
— Хорошо.
Глава 29
Руслан
Я свой. Для них всех я уже свой. Несколько проверок, каждая из которых оставляла достаточно следов, чтобы я не сомневался: она проходит. Несколько таких же негласных, но понятных для меня, экзаменов на определение реакций.
Я прохожу каждый, потому что больше десяти лет живу лишь для того, чтобы их проходить.
Осторожность, хладнокровие, бесчувственность — три кита, на которых моя жизнь до сих пор стоит.
Или стояла до недавних пор.
Яровей — во многом консерватор. В его дом вхожи только самые близкие. Попасть сюда впервые мне было очень важно. А потом… К успехам привыкаешь быстро. Особенно, когда внутри при этом настолько пусто. Совсем по-новому.
Его дом защищен от прослушек. Оснащен камерами по периметру и нафарширован вооруженной охраной.
