Автор
Руслан изучает фотографию в кабинете, где царит тенденциозный сумрак под угрюмыми роллетами окон. Невыразимо красивая молодая девушка на снимке — возможно, блондинка, но это уже второстепенно. Главное: он решил завербовать ее, не замуж брать. Загадочная атмосфера притихшего кабинета лишь усиливает тревожные ощущения Руслана....
Вот, оказывается, зачем ты подошел… Вот, оказывается, зачем я тебе нужна…"
"Позволяю использовать себя вместо грызунка и изучаю малыша. Если не ошибаюсь, эта порода называется зенненхунд. Его братья и сестры гоняют по траве и коврикам, перебивая лаем медитативную музыку.
Они похожи на миниатюрных плюшевых мишек. Толстые лапки пока что выглядят непропорционально большими, густой пушок с контрастными черными, белыми и рыжими пятнами наощупь шелковистый. Обнаглевшая морда с аккуратной белой полоской на лбу продолжает меня поедать, захватывая в плен режущихся зубов все больше пальцев.
Перед началом занятия нам объяснили, что насильно удерживать у себя щенков нельзя, но я расцениваю готовность сгрызть мою руку по локоть как знак обоюдной заинтересованности и уважительную причину пропустить несколько асан.
На время забив на йогу, играюсь со щенком. Убеждаюсь, что передо мной — мальчик. Бойкий и звонкий.
Жертвую резинкой для волос, используя ее для игры и отдавая в итоге на растерзание будущему хищнику.
Я всегда хотела собаку, но попросить у отчима не рисковала. Возможно, он не имел бы ничего против шпица или йорка, но я мечтала о настоящей. Большой. Прямо происходящей от волка.
Игриво нападаю на щенка. Он тявкает, пятится и, запутавшись в хвосте, садится на попу.
Смешной такой. Растерянный. Маню к себе. Он рискует ещё раз довериться, но уши прижаты. Обхватив мордашку, трусь своим носом о его нос.
— Вы такие смешные. Я сниму.
Бросаю взгляд на Катю и возвращаюсь к щенку. Он неотрывно смотрит на меня, как будто в глазах видит целую вселенную. У меня сжимается сердце.
Шепчу:
— Прости, я не могу тебя взять. — Объясняю и ему, и себе заодно. Я должна уважать правила дома, в котором живу.
Отпускаю малыша, возвращаюсь к йоге, но щенок не спешит убегать. Садится рядом. Потом встает. Нюхает руку. Снова пытается пожевать мизинец.
Катя смеется и опять снимает всё это на телефон. И только когда щенок укладывается животом на траву и грызет уже резинку, подруга со вздохом тоже вспоминает про йогу.
Занятие длится ещё двадцать минут. После мы хлопаем, благодарим инструктора и утоляем жажду домашним лимонадом.
Уставшие щенки преимущественно спят. Я хотела бы сказать, что они сливаются в одно сплошное умиление, но своего я всё еще узнаю.
Отворачиваюсь от него.
