Автор
Руслан изучает фотографию в кабинете, где царит тенденциозный сумрак под угрюмыми роллетами окон. Невыразимо красивая молодая девушка на снимке — возможно, блондинка, но это уже второстепенно. Главное: он решил завербовать ее, не замуж брать. Загадочная атмосфера притихшего кабинета лишь усиливает тревожные ощущения Руслана....
Строгий костюм совсем не похож на спортивную одежду с наших совместных фото из моего детства, но только подтверждает: жизнь Яровея — это даже не скоростной автобан, а взлетная полоса. Он несется по ней самоуверенно и неотвратимо, как борт Эмирейтс.
А я невпопад вспоминаю, что у Яровея тоже есть татуировки. Не сорок две, как у Незнакомца, но точно на груди был большой рисунок какого-то животного. В памяти всплывает, как я рычала на него в детстве. Мама с Олегом смеялись. Но какого…
Удивительно, но я ни разу не пыталась рассмотреть.
Образ Незнакомца снова сливается на секунду с образом отчима. Это меня тревожит. По маминым стопам я не хочу.
— Присаживайся, — Олег приглашает даже мягко, указывая на кресло. Я гашу в себе глупый протест. Сейчас он во всем: я не хочу ни садиться, ни разговаривать.
Только и отношения портить тоже не хочу.
Стараюсь занять расслабленную позу на кресле, хоть и понимаю, что Олег, скорее всего, неплохо меня читает. Кто я для него? Сопля, похожая на маму в те годы, когда они только встретились?
Насколько его раздражает необходимость заботиться и обо мне тоже?
— Вика сказала, ты утром на спорте была?
Улыбаюсь с иронией.
Почему они с мамой не завели второго ребенка — не знаю. Спросить не рискнула. Но и на роль дочери не претендую.
Утром я занималась мажорской чушью в городском парке, а мама подала это Олегу как ответственное ""спорт"".
— Паппи-йогой. Слышал когда-то?
Олег ожидаемо мотает головой и даже, кажется, немного улыбается. Я тоже легонько. В ответ.
Кто бы сомневался. И Руслан не слышал.
— Это йога со щенками.
Олег изгибает губы в уважительной гримасе, которая явно не имеет ничего общего с уважением.
— Круто. Наверное.
И вступительная часть на этом закончена.
Развернувшись всем телом, отчим подходит к столу и кладет кисть на высокую спинку своего кресла.
"И о чем поговорить хочет я тоже не обманываюсь.
— Щенки — это хорошо. Детеныши — это всегда мило.
Меня током прошивает почти дословное повторение слов человека из моей тайной переписки. Скорее всего волнение отражается во взгляде, но я убеждаю себя не паниковать. Он не читает мой телефон.
