Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Раздел Chitat.online для книги «Незнакомец. История одержимости. Книга 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Просил? Твою мать, не просил, а приказывал.
– Убиралась бы ты прочь из страны, Эля. Возвращайся туда, где отлеживала свои бока, и трахайся в свое удовольствие.
– Мне надоело отдыхать, – рассмеялась она. – И я действительно скучала по тебе. По твоему вечно злому выражению морды. Ты зверь, Марат. Как что, так сразу норовишь в глотку вцепиться.
– А ты пытаешься выцарапать глаза.
– Мы чудная парочка.
– К сожалению, – прорычал в ответ.
– Ох, Маратик, не злись. Расслабься и получай удовольствие на этом празднике жизни.
Что же, сука была права. Я должен был немного остыть, чтобы не показывать переполнявшую меня злость остальным. Для них я спокойный, холодный человек, которого нелегко задеть.
Мы вошли в гостиную, где уже собрались гости. Близкие родственники, лучшие друзья. Приближенные семейства. И все они смотрели на меня. И на скалящуюся Эльвиру. Потому что все выглядело слишком наигранным, отчего становилось противно.
– Добрый вечер, – поздоровался я вроде и со всеми, и ни с кем.
Меня обступили дети тетки. Вот кто заглядывал мне в рот, так они. Потому что знали, что я наследник многомиллионного состояния. А значит я тот, кто будет содержать их после смерти деда. Пока это функцию выполнял старик. Да вот только я не намеревался поддерживать всю эту ораву после того, как тело старика остынет. Прогоню прочь дармоедов. Пусть сами хоть что-нибудь попытаются сделать. Потому что пока я был единственным, кто вообще работал в этой семье. Эльвира развлекалась на курортах и в заграничных домах, прожигала жизнь, но старалась не афишировать разгульный образ жизни, понимая, что деду не понравится то, как вела себя его любимая невестка. Тетка Дария и ее трое оболтусов тоже не пылали желанием пахать дни и ночи в компании, довольствуясь состоянием, унаследованным от мужа тетки. Правда, оно почти растаяло, а дед пусть и оплачивал их хорошую жизнь, но не обещал золотых гор. Все это мог дать я.
Булат. Чертов сукин сын тоже тут был. И он беседовал с дедом, а старик похлопал юнца по плечу и улыбался, хрипло посмеиваясь. Ублюдок зацепил старика. И чем? Отцовской улыбкой? Лобзанием? Да он ему задницу так лизал, что можно было услышать даже на расстоянии десятков метров смачные звуки работающего языка. Да, однажды дед сместит меня с первого места. Нужно торопиться.
– Марат, как у тебя дела? – Дария подступила ко мне, отгоняя детей. Тяжелая, мать его, артиллерия. Сейчас начнет давить на жалость.
– Прекрасно, тетя. Все прекрасно, – голос ровный, никакого нервного дребезжания. Я держал себя под контролем.
Она продолжила что-то ворковать, осыпать мои заслуги комплимент, а я не слушал ее. Все внимание было там, сосредоточено на лжебрате. Потому что я не желал верить в наше родство. Лучше бы отец заделал девчонку, чем пацана.
