Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Резко приподнялась, преодолела под его то ли возмущенное, то ли удивленное восклицание, и очутилась на плечах, обхватывая бедрами крепкие руки.
– Марат Русланович, пора вам заткнуться, – прошептала я, приподнимаясь вновь и позволяя его губам поцеловать меня там. Вот так, теперь власть в моих руках.
То, что происходило между нами, напоминало безумие. Сумасшествие, которое грозилось смыть волной остатки разума. Черт, я отключил голову и позволил девочке творить такое, на что она не была способна в силу своей неопытности. Неужели подсмотрела где, или кто научил?
На мгновение я замер. В груди неприятно щелкнуло, будто сердце пропустило удар. Не думал, что мог ощутить подобное. Но я позволил ей вести игру. То ли я накрыл ее сладкие складки, то ли она поработила мой рот. И моему удивлению не было края, когда я понял, что девочка-то возбуждена. Я пил ее, лизал, играл, а она вцепилась в мои плечи, потом выгнулась, и жалобный стон сорвался с ее губ. Настоящий ли? Я уже сомневался, но продолжил незатейливую игру, позволяя ей думать, что власть теперь в ее слабых руках. А после того, как Варя дернулась, содрогнулась и тихо заскулила, я осознал, что черт, никакая это не игра. Она чувствовала.
Я продолжил пить ее, а сам расстегивал ширинку. Она не видела, не слышала. Ее глаза закрыты, губа прикушена от наслаждения. Она дышала так громко и тяжело, что не могла услышать, как я высвобождал член из штанов. И в тот миг, когда Варя была на грани, я подхватил ее под бедра, поднял над собой, стащил вниз и коснулся головкой мокрых от ее влаги и моей слюны складок. Теперь она была готова для меня. Черт, почему я не думал об этом раньше? Почему не мог сделать вот так? Подготовить, расслабить, почувствовать, и отключить голову, засунув страх как можно дальше.
Варя открыла глаза и удивленно уставилась на меня.
– Моя очередь, – усмехнулся я, и слегка толкнулся в нее.
Она приглушенно вскрикнула, но не застонала от боли. Не стала отбиваться, сопротивляться, плакать. Положила руки на мой живот, позволяя и дальше опускать свои бедра. Я погружался в нее, завоевывал каждый миллиметр, слушая ее сбитое дыхание, смотря в ее красивые искренние глаза. Я видел там то, что не встречал в ней никогда. Страсть.
Кажется, мы проиграли."
"Я вошел в Варю лишь наполовину, а было так узко, что хотелось зарычать. Почему так? Почему девушка, которую хотел до безумия, не мог брать так, как желал? Почему не мог просто развести ее ножки, вбиться до упора и яростно трахать.
