В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
– Меня зачем подставила! Сама решай эту проблему, а про меня не смей говорить!
– Он знает. И придет. Лучше расскажи все, и я буду умолять его не трогать вас. Ради Дениса.
Маша зашипела, посыпались проклятия.
– Да к черту этого Дениса! От него только проблемы, – зарычала она, а я поняла, что броню Маши проломило. Страх за собственную жизнь и благополучие. Вот ее слабые места. – Да, я обманывала тебя. Но откуда мне было знать, что ты попрешься к бандитам.
– Зачем ты обманывала?
– А затем, дура, что все досталось тебе.
– Ты могла претендовать на часть.
– Судиться? Думаешь, мне было дело? Или время и деньги на оспаривание? Нет, я решила, что ты добровольно все отдашь.
– И я отдала.
– Да, идиотка. Ты такая доверчивая, маленькая, слабенькая, а как услышала про страшную болезнь, так сразу готова была с себя последние трусы снять, лишь бы помочь. Вот что мне в тебе нравилось.
– Доброта?
– Глупость! Тебя вокруг пальца обвести не составило труда.
– Но получив квартиру, тебе все равно было мало?
– Да, – она рассмеялась, скрестив руки на груди. – А почему я должна была отказываться от плана с болезнью.
– Денис ничем не болеет?
– Да этот мелкий засранец только треплет мне нервы. Аллергик чертов. Так что, есть у него болячки, но не такие страшные.
– Но как ты делала счета?
– По знакомству. Оказывается, если знать у кого и как, то можно и не такое слепить. А ты дура не проверяла.
Я улыбнулась. Она попала в точку. Доверчивая, наивная, глупая. Да хоть миллион подобных эпитетов в мой адрес, но, увы, это ничего не меняло.
– А что с квартирой сделала? С той однушкой на окраине города?
– Продала. Ты не плохо мою ипотеку гасила. А еще недопапаша Дениса помог, чтобы только его красавица-жена не узнала, что тот ребенка настругал на стороне. Я-то поверила, из семьи уйдет. Вот и рожала. А так знала бы, сделала аборт или мелкого в детдом отдала.
Я усмехнулась. Маша испугалась не на шутку. Я была уверена, что она уже помышляет, куда ей бежать. И судя по лицу, одной. Денис ей был не нужен.
– Ну что же,– я поднялась из-за стола.
