В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
"
"– Мне было тринадцать, – чуть позже Варя заговорила, глотая слезы и утирая сопли рукавом, – когда мама заболела. Рак матки. Она сгорела быстро. Но я помню каждый день. Каждую минуту, когда помогала ей, когда мы ездили в больницу. Первая химия помогла, но ненадолго. Повторный курс вообще не помог. Она страдала. Так сильно страдала, что ругалась, проклинала нас всех и выла в подушку. А когда было полегче, обычно после лекарств, она улыбалась и плакала тихо, чтобы мы не слышали. Но чаще ей было больно. Она умирала дома.
Она одна. Теперь точно одна.
– Маша использовала меня. Но вы, Марат, и так это знаете. И знали с самого начала. Но ничего не сказали. Наверное, и не должны были, ведь это не ваши проблемы. Не ваша семья.
– Порой лучше жить в неведение, чем знать всю правду.
Я сглотнул. Эх, Варвара, я бы с радость был один, чем с теми, кто назывался моей родней. Она же задумчиво посмотрела на меня, словно пытаясь отыскать подвох в моих словах.
– Я не буду злиться на вас. Не имею права. Но и простить не могу. Ни вас, ни Свету. Она могла сказать про Машу еще два года назад, когда только начала ее подозревать, но промолчала, потому что боялась того, что я не поверю. Я буду слепо верить сестре, но не подруге. Возможно, так и произошло бы. Но мне не дали шанса узнать. А с вас я вообще ничего не имею права требовать. Но вы угрожали мне, шантажировали.
