В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
– Я делаю так, как скажет он.
– Такая послушная? А член тоже по яйца заглатываешь? Он так любит.
Смутилась, но промолчала. И почему все привязались к его члену?"
"– Да, иначе бы он тебя не взял. Отменная соска. Что же, Марат и за секс, наверное, неплохо платит. Он по-другому и не умеет. Но знаешь, мне все равно, что он трахает тебя. Все равно, как и где. Но не смей больше появляться с ним на людях! Не смей лезть в его жизнь. Ты должна просто сосать да ноги шире раздвигать. Но только попробуй переступить черту, шлюха, и я тебя сотру.
Я быстро кивнула. Конечно же, поняла, и мысленно послала ее к черту, но говорить разъяренной женщине не стала.
– Вот и отлично. И не забывай, сука, я его жена. А вот ты лишь очередная давалка. Мы женаты шесть лет, и за это время у него было девятнадцать шлюх. И ни одна не задержалась надолго. Они все ему надоедают, когда их дыры становятся раздолбанными. Поверь, скоро и твоя щель превратится в ведро.
В этот же момент в гостиную вошли мужчины.
– Что же, мне пора, – она выпрямилась, подхватила брошенную рядом сумочку и повернулась к охране. – Можете не провожать. Дорогу я помню.
Она смеялась, когда следом за ней выходили мужчины, но один задержался. Посмотрел на меня, внимательно так, пристально.
– Добрый день, Марат Русланович. Да, проводили. Все в порядке, – его бас громыхал в гостиной. – Сейчас, – он вновь посмотрел на меня и протянул телефон.
Я осторожно взяла телефон и прижала к уху.
– Как ты?
– В порядке.
– Она что-нибудь сказала или сделала?
– Ты беспокоишься?
– Просто ответь.
– Нет. Только напомнила мне мое место, про которое я и не забывала. И облила грязью, в том числе и Таисию. А так, всё в порядке.
– Черт, Варя, я сам решу переживать мне или нет. Ты не испугалась?
– Я сочувствую тебе, Марат. Ты женат на змее.
Он рассмеялся. Не спорил, не ругался. Не было ледяного голоса. Лишь звучный, низкий смех. И я как завороженная слушала его, смаргивая появившиеся слезы на глазах. Руки все-таки дрожали. Я успела впиться ноготками в яблоко, оставляя в его толстой кожуре следы. Я начинала делать точно так же, как это делал Марат.
