В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Марат ошарашено наблюдал за тем, как я растянула чулок, превратив его повязку, обмотала глаза и затянула узлом на затылке. После я не видела его, лишь темноту, но слышала тяжелое дыхание и гулкий стук собственного сердца.
– Ты безумная, – прорычал Марат, а после послышался шорох одежды, звон пряжки ремня."
"Через минуту он коснулся меня вновь, подхватывая на руки и целуя. Я же удивленно вскрикнула, но простонала уже в его губы. Он нес меня в кровать, на которой и стянул чулок.
– Смотри на меня, Варя. Я хочу, чтобы ты смотрела.
Он ласкал меня, а я не верила глазам, рассматривая его спину в отражении огромного зеркала на потолке. Он доводил меня до пика, а я считала шрамы поперек позвонков. Он возносил меня, вбиваясь в мое тело с такой мощью и отчаянием, что нужно было начинать бояться последствий, но я продолжала считать округлые отметины на плечах и пояснице. Следы от сигарет. Да, скорее всего именно от сигарет.
Я видела, как ходили его лопатки, как изгибался позвонок, как натягивалась кожа и мышцы. Он кончал в меня, я кричала от накатившего как огромная волна оргазма, закрывая глаза.
Кто же сделал с тобой такое, Марат?
После отъезда Марата, я еще долго оставалась в постели. Он проснулся рано, часов в шесть, но я не спала. За всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаза и провалиться в сон. Мне виделись кошмары, мое воображение рисовало самые ужасные картинки. Но больше всего меня волновало то, что после секса Марат отправился в одиночку в душ, а вернулся уже одетый.
Возможно, он согласится избавиться от зеркала? Или я разобью его к чертовой матери!
Утром же мы так и не поговорили. Вновь душ, а после быстрый перекус и свежий костюм. Марат оставил на щеках легкую щетину, которая царапала мои щеки, когда он целовал на прощание. В тот момент я чувствовала себя не содержанкой. Ни шлюхой, которой платили.
