В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Я с сомнением рассматривала этот наряд, пока Матильда не стянула с меня рывком полотенце, в которое я завернулась после душа, и не стала сама наряжать в тряпочку.
– Оно же прозрачное, – прошептала я, смутившись. Все на показ.
– Так и должно быть, – спокойно произнесла женщина. – Вас должны видеть.
Больше она не объясняла, а я не спорила. Меня усадили в кресло и попросили дожидаться Леди. Я кивнула на прощание и скрестила руки на груди, которая успела замерзнуть, и тугие горошины сосков налились и больно терлись о ткань.
Зажмурилась, вспоминая Свету. Та умудрилась, словно чувствуя, заявиться ко мне накануне. Она рассмеялась, заметив мое недовольное лицо.
– Значит, ты согласилась?
– Да, согласилась. И я верну тебе должок, – проворчала в ответ, прикрывая за подругой дверь. Щелкнул замок.
– Ох, Варька, – выдохнула она, плюхаясь чуть ли не с разбегу на ржавую кровать, которая жалобно застонала пружинами под ее телом. – Вот заживешь, как женщиной станешь.
– Мне нужно закрыть долги, – устало напомнила, присаживаясь на табуретку.
– Глупая ты, – Света подперла бока. – Тебе о себе нужно думать, а не о своей якобы родне. Машка то тебе единоутробная сестра. Вы и внешне не похожи, не то, что характером. Завязывай, Варь, заниматься благотворительностью! Подумай о себе!
– Я так не могу, – покачала головой. Пора заканчивать этот бессмысленный разговор. Каждый все равно останется при своем мнении.
Света вынуждена была согласиться. Она больше не спорила и не напоминала. Кажется, понимал, как мне тяжело далось подобное решение. Поэтому и чай мы пили с принесенными подругой сладостями почти в тишине.
Но сейчас тишина, повисшая в этой комнате, пугала. Настораживала.
Леди появилась через некоторое время. Я не знала, сколько просидела в комнате, ежась от холода, но когда скрипнула дверь и на пороге появилась она, то догадалась, что та женщина из клиники была только жалкой копией.
Я поднялась на ноги. Она протянула мне сверток. Плащ, который накинула на плечи, чтобы прикрыть наготу.
Страшно. Мне было страшно, но я шла следом по темным коридорам, всматриваясь в спину женщины. Холодно, морозный, леденящий холод. Он заползал под кожу, как змея. Вился по сосудам. Будоражил, душил. Но я продолжала идти дальше.
