Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Иначе бы он легко мог добраться до меня там, между ног. А я не хотела бы, чтобы он запустил туда свои пальцы. Испугалась последствий.
Я помнила его размер. Кажется, до сих пор ощущала на языке его вкус. И от этого становилось дурно. Если он посмеет надругаться надо мной против воли, то порвет. Вроде так он говорил тогда, когда бросал меня со вкусом спермы во рту.
– Варечка, давай открой ротик и, мать его, хоть что-нибудь скажи! – он стукнул кулаком по столу в сантиметрах от меня.
Я вздрогнула и удивленно уставилась на него. Лицо Марата потемнело. Мрачное, искаженное злостью, оно завораживало. Я рехнулась, потому что зависла и засмотрелась на него. Залюбовалась. Нет, нельзя так думать! Нельзя любоваться человеком, который грозится тебя изнасиловать. Пусть вслух еще и не озвучил, но то, как он напирал на меня, не сулило ничего хорошо."
"– Пожалуйста, отпустите, – прошептала я, перехватывая его руки.
А он не слушал. Устал ждать от меня ответа, поэтому быстро занес их вперед и вцепился в форму. Та натянулась, затрещала и лишь чудом не пошла по шву. Марат хорошенько меня тряхнул, и я ударилась о стол ногами, потому что оказалась в воздухе. Откуда в нем столько силы? Он запросто оторвал меня от пола и тряс, а я цеплялась за его руки и слезно молила отпустить.
– Нет, Варечка, не отпущу, – шипел он, усаживая обратно на стол.
Резко развел ноги, приблизился ко мне вплотную. Запустил пальцы под форму, и я ощутила его прохладные ладони на коже. Шумно втянула воздух, и он уловил этот момент и оскалился.
– Какая ты горячая, – усмехнулся он, продолжая блуждать под одеждой, проводя пальцами по позвонкам, сминая тонкую кожу, надавливая на живот, пока не коснулся ребер. – И тощая. Ты хоть ешь?
Я жалобно взглянула на него. И изумленно. Это что забота? Или очередная издевка надо мной из-за разницы в социальном положении.
Но я промолчала. Просто кивнула в знак согласия.
– Говори, если я спрашиваю, – но его не устраивали такие ответы. Он хотел слышать мой дрожащий от испуга голос.
– Да, ем.
– А по тебе не скажешь, – он надавил на ребра. Я задохнулась от боли. – Так легко тебя переломить. Такая хрупкая, – шептал он, причиняя мне боль. Казалось, еще чуть-чуть и он сдавит с такой силой, что я задохнусь и услышу хруст костей.
– Пожалуйста, – по щекам текли крупные градины слез, но вот только они не возымели никакого эффекта.
Ему было все рано, даже если бы я корчилась от боли у него в ногах. Просто переступил бы.
