В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Кто-то касается меня. Руки холодные.
– Варя? – удивлен, как хрипит мой голос. Это же Варя. Она вышла из душа, а я задремал. Наверное, совсем расклеился. Чувствую себя отвратительно. В голове безумно гудит. Голова до ужаса тяжелая. Но я пытаюсь оторвать себя от подушки и посмотреть на того, кто меня трогает. – Варечка, – повторяю, но не слышу ответа.
"Руки скользят по мне. Даже через дурман сна я чувствую, как руки скользят по коже. Опускаются на плечо. Очерчивают проступивший синяк. Я врал Варе, когда говорил, что не чувствую боли. Мне больно. Тело горит. Оно всегда болит после побоев.
Я пытаюсь пошевелиться. Даже умудряюсь приподнять руку, но та соскальзывает, и я падаю лицом в подушку.
Боль. Мое тело пронзает острая боль. Неужели дед заехал по спине так, что теперь мышцы рвет? Нет, это какая-то другая боль.
Я хриплю и поднимаю голову. Глаза все-таки удается разлепить.
– Варя? – но она выпрямляется, оборачивается и что-то отвечает. Я не слышу ее голоса. В голове теперь туман. Спину раздирает адская боль. Как давно я не чувствовал подобного. Нет, это не фантомная боль. Она настоящая.
Я вновь смотрю на Варю. Она отворачивается и идет к двери.
Я закрываю глаза. В моем теле не осталось сил. Боль заполняет меня. Сердце стучит бешено, рвет грудную клетку.
– Варечка, – с губ срывается последний хрип, и я проваливаюсь в темноту. Ищу ее, но ее там нет.
Нет моей Варвары."
