В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Варя выбилась из сил. Трость оказалась у меня.
– Уходи дед, – я посмотрел на него, с разметавшейся седой гривой, с пеленой безумия в глазах. Глубокие морщины прорезали сушеное лицо. Каким же он был мерзким. И слабым. Еще чуть чуть-чуть. Черт, мне не хватало времени.
– Ты еще пожалеешь, сосунок. Ты и твоя шлюха!
Старик захромал прочь из гостиной. Я же пошел следом, огибая тяжело дышащую Варю. Ее трясло. Колотило, знобило. Она смотрела на меня так, будто только что совершила самую ужасную ошибку на свете. А я гордился ею.
Деда я догнал в холле у входной двери. Молча протянул трость и сам закрыл за ним дверь. Он молчал в ответ. Не знаю от того, что впервые получил отпор, или от того, что его почти одолела девчонка. Он слаб и немощен. И он это понимал.
Вернувшись в гостиную, я застал Варю на диване, с дрожащими плечами и обхватившую руками ноги.
– Ты как? – я опустился перед ней на колени и заглянул в белое как полотно лицо.
– Что же я натворила? – шептала она, хлюпая носом.
Я усмехнулся. А девчонка не глупа. Наконец-то повзрослела.
– Варечка, я был с тобой. Весь день и всю ночь. Неужели ты забыла? Ты же мой главный свидетель.
Но Варвара меня не слушала. Она трясла головой и продолжала тихо шептать.
– Она была беременна. Тогда бы ты от нее не избавился. Ведь так?
Кивнул головой, продолжая смотреть в ее мокрые от слез глаза.
– Марат, пожалуйста, отпусти меня.
– Нет.
– Я боюсь тебя. Пожалуйста.
– Прости, Варя, но в моем лексиконе нет такого слова. А теперь вставай. У тебя кровь на руке.
Она поднялась, продолжая шмыгать носом.
– Наверное, больно? – она указала на спину, куда пришелся удар. – Мне больно.
– Я привык.
– Это он? Он сделал это с твоей спиной?
– Много вопросов.
– Да, это он, – почти прошептала она, следуя за мной.
– Варя, ты слишком переживаешь. Я уже привык. И нет, мне не больно. Бывало намного хуже. Шрамы так просто не появляются.
– Что же он делал с тобой?
– Воспитывал так, как умел. Пожалуй, порой перегибал, но иначе он не умеет.
– Он монстр! – Варя вцепилась в мой рукав и прижалась ко мне. Ее плечи нервно дергались, она тряслась от слез. – Монстр!
– Нет, Варечка. Монстр я, потому что ты права. Мне не нужен был ребенок. Даже если он не мой. У меня не будет детей, – я прикоснулся к притихшей девчонке и провел пальцами по разметавшимся локонам. Какие же они шелковистые.
