Автор
В кафе, окружённых доброжелателями и улыбками родственников, мы погружаются в эмоциональную атmosферу. Здесь царит дружественная обстановка — дорогие, богатые интерьеры делают всё еще больше значимым. Я горжусь Машуней, уверенной и красивой девочкой, как она растёт перед глазами....
Я уже дал кое-какие распоряжения.
– Но в центре не знают!
– Плевать!
– Как же хорошо, что в мужья я выбрала Тараса, он не такой зануда как ты, – бубнит с обидой Валя, забирая мою чашку с кофе, отпивает и отдает обратно.
– Нормально, да?! – округляю глаза на нее. – Твоя дерзость и борзость не знают границ! Если бы эти твои качества из мирной жизни на службу перенести, то цены бы тебе не было! А по поводу Тараса, – бросаю изучающий взгляд на подчиненного, который уже вернулся одетым на кухню, – поверь, детка, когда он до моих погонов дослужится, станет как я!
– Гавнюком? – злит меня Валька.
– Угадала! – мщу ей.
– Мля! – снова меня обсуждаете при мне.
– Сам выбрал эту судьбу, когда женился на ней! – показываю глазами на молодую женщину, которая явно злится и шипит в мою сторону.
– Мирон, что случилось? – с лица Милы Синичкиной сползает фальшивая улыбка. – Почему ты рушишь первоначальный план. Это же явно из-за Марии?
– Не угадала, Мила, это из-за детей…
– Маша? С ней всё в порядке. У нее родители агенты!
– Нет.
– … твоих детей? – Мила поднимается с места, подходит ко мне, кладет руку мне на плечо. – Ее двойняшки – твои?!
– Мои, – отвечаю дрожащим голосом.
– Что-то в этом роде я и предполагала. – В глазах женщины возникает сожаление и жалость, и еще черт-те что, что мне явно не нравится.
– Агент Синичкина, отставить жалеть меня. Я справлюсь.
– Как? – выдыхает она, и смотрит с болью. – Это же внуки Угрюмого… ты сам говорил так! И для всех наших этот факт не отменить.
Смотрю на боевую подругу с тоской.
– Всё будет хорошо. Поверь! А ты о моей крестнице позаботься, увози ее немедленно. Сегодня же.
– Хорошо, увезу, сегодня вечером. Хочешь сказать ей «пока»?"
"– Да. – Иду в детскую, где уже проснулась дочка моей сослуживицы, подруги, подчиненной Милы Синичкиной. – Машулька, – глажу девочку по головке, целую в щеку. – Ты пока у бабушки угостишь, а я обязательно приеду к тебе… чуть позже.
Если бы я был более свободным, я бы пустил слезу, потому что сердце у меня обливается кровью и слезами.
Я сделал свой выбор, и больше никогда не увижу, как радуется и растет Машка. Ну если только Мила не откажется присылать мне видео.
– Я люблю тебя, – целую Машу в лобик. – Расти большой и сильной, будь умницей, слушайся маму.
